Print Friendly and PDF
only search openDemocracy.net

Пограничное состояние

С момента грузино-абхазской войны прошло 25 лет. Но ситуация с грузинскими беженцами до сих не урегулирована. English

Беженцы переправляются по разрушенному мосту через реку Ингури, 1994 г. Фото (c): Тутов / РИА Новости. Все права защищены.

В августе 1992 года на территорию Абхазии с целью восстановления конституционного порядка вошли силы Национальной гвардии Грузии. Это стало началом открытого и затяжного конфликта, в результате которого более 250 тысяч граждан стали беженцами. Прошло 25 лет, но многие вынужденно переселившиеся семьи до сих не считают новую территорию своим домом. 

Все еще переселенцы 

Грузинское село Орсантия вытянулось вдоль дороги, ведущей к границе с Абхазией. В двухстах метрах от него уже КПП. Всего в Орсантии живет 3500 человек, 1400 из них - грузинские беженцы из непризнанной республики, которые покинули свои дома во время первой войны с Абхазией. 

В центре небольшого поселка расположены продуктовый магазин, здание администрации и полуразрушенные дома, в одном из которых находится офис неправительственной организации "Егрисси". НПО занимается помощью переселенцам и оставшимся в Абхазии грузинам, а также выдает гранты на открытие пекарен и теплиц. 

Руководитель "Егрисси" Цицино Библайа до 1992 году жила в Гальском районе Абхазии, где работала учительницей в школе. После начала конфликта ей пришлось бежать в Зугдиди, столицу Мегрелии. Она вспоминает, что когда война разгоралась, местные власти уверяли население в обратном и просили не устраивать панику: "Я сидела в школе и заполняла журнал, и вдруг началась суматоха. Все начали убегать. Мы не знали, куда деться, даже одежду не успели поменять. Так я оказалась с мужем и детьми в новом городе и до сих пор не могу с этим смириться".

Внутренние перемещенные лица из Абхазии, в грузинской столице Тбилиси, 2012 г. Фото CC-by-NC-ND-2.0: Marco Fieber / Flickr.

Гражданская война в Грузии (1991-1993 годы) началась после прихода к власти Эдуарда Шеварднадзе. Между новым президентом и сторонниками первого главы Звиада Гамсахурдия обострились отношения и началось открытое противостояние. Столкновение сопровождалась этническими конфликтами в Абхазии (в 1992-1993 годах) и Южной Осетии (в 1989-1992 годах). Гражданское население стало массово уезжать из зоны боевых действий. Переселенцами стали более 250 тысяч человек. 

В результате конфликта Абхазия и Южная Осетия объявили о независимости, но официальный Тбилиси по-прежнему считает эти территории своими, поэтому всех беженцев в документах называет внутренне перемещенными лицами (ВПЛ). 

Большинство ВПЛ проживает на территории, прилегающей к зоне конфликта: в Мегрелии, Имеретии, Шида-Картли и столице. По данным министерства беженцев и расселению Грузии, в стране зарегистрировано более 265 тысяч ВПЛ. Это примерно 6% от числа населения страны, которое к тому же всерьез уменьшилось за счет трудовой миграции в Россию и Евросоюз. 

Граница на замке 

Сегодня, несмотря на давность конфликта, места коллективного расселения вынужденных переселенцев никуда не исчезли. Лишь небольшая часть людей после войны смогла начать новую жизнь. Подавляющее большинство по-прежнему зависит от госпомощи. Многие продолжают жить в тяжелых условиях - чаще всего в переделанных под жилье помещениях бывших санаториев и домов отдыха. Например, в Кутаиси, в одной из таких гостиниц живет несколько семей беженцев и их потомков. Номера давно обветшали, вместо окон - картон.

К тому же вынужденным уехать из Абхазии грузинам, у которых в непризнанной республике остались родня и имущество, с каждым годом все труднее посещать родные места. В марте 2016 года абхазские власти закрыли два КПП на реке Ингури, а спустя год перекрыли пункты в селах Отобая и Набакия. Сейчас остался лишь центральный КПП через Ингурский мост.

Лишь небольшая часть беженцев после войны смогла начать новую жизнь. Подавляющее большинство по-прежнему зависит от госпомощи

Жители сетуют, что сегодня на пересечение границы уходит не менее трех часов. Более того, сделать это может только тот, у кого сохранился старый советский паспорт с пропиской в Абхазии или есть специальный пропуск, выданный абхазской стороной. Тем, у кого нет документов, нужно получить приглашение и заплатить визовый сбор. До марта 2017 года переход занимал 15 минут и был бесплатным, утверждают местные.

Россиянам для посещения непризнанной республики не требуется заграничный паспорт, поэтому грузинские пограничники не могут отследить посещение ими Абхазии, но формально, по законам Грузии, это запрещено. Чтобы не нарушать законодательство об оккупированных территориях, жители стран СНГ и ЕС должны заехать с грузинской стороны. Но нескольким моим знакомым Абхазия отказала в визите с грузинской стороны и настоятельно рекомендовала ехать через Россию (в 2014 году не без приключений сюда смог попасть путешественник Александр Лапшин, осужденный недавно Азербайджаном за посещение Нагорного Карабаха). 

Ингурский мост восстановлен - но дорога домой еще закрыта грузинским беженцам. Фото CC-by-2.0: Anya / Викисклад. Некоторые права защищены.

Сейчас в Набакии на абхазской стороне у старого моста на бетонных опорах натянута сетка рабица и установлены массивные укрепления из бетонных блоков. С грузинской стороны пограничников нет - Тбилиси не считает это границей. Тем не менее за территорией все равно следит полицейский спецназ в полной боевой выкладке. 

"Раньше люди из Абхазии могли легко сюда переходить – с обеих сторон до границы ездили маршрутки. Пограничниками были абхазы, и с ними всегда было легко договориться. Потом поставили россиян, и контроль усилился. К тому же взяток они не берут, вместе с тем прекратилась и контрабанда", - рассказывает 56-летняя Цицино Библайа. 

Несмотря на сокращение КПП, жители Абхазии по-прежнему пересекают границу, чтобы закупить продукты. Каждое утро на рынке в Зугдиди есть поток людей. Раньше абхазы сами везли на продажу орехи и мандарины, но сейчас Сухуми установил таможенные пошлины на вывоз товаров, и торговать стало нерентабельно. 

Soft power по-грузински 

Многие семьи по-прежнему живут на два дома: пожилые люди, как правило, предпочитают оставаться на абхазской стороне, а молодежь, по словам общественницы Библайи, на грузинской. Некоторые беженцы числятся на территории приграничных сел лишь официально - они предпочли переехать в Тбилиси, но благодаря статусу беженцев получают социальные выплаты. 

"Государство выдает гранты на обучение в университетах, предоставляет бесплатную медицинскую помощь и выплаты", - перечисляет Библайа способы, которыми власти Грузии привлекают людей. Из-за низкого уровня медицинских услуг в Абхазии жители непризнанной республики ездят на лечение в Грузию. Для этого необходимо иметь грузинский паспорт. По словам общественницы, многие стараются не афишировать свой приезд, опасаясь проблем дома. Сейчас аналогичную схему для жителей Крыма, Донецка и Луганска пытается реализовать Украина. 

Нередко брачные отношения не оформляются, чтобы не потерять статус беженца и соответствующие льготы

По словам сотрудника того же НПО Ираклия Хубуа, большинство вынужденных переселенцев до сих пор чувствует себя обособленно. "Смешанные браки заключаются, но люди чувствуют себя пришельцами, которые живут здесь временно", - говорит Хубуа. Немалую роль в этом играет и компактное проживание беженцев, и тот факт, что причастность к переселенцам гарантирует дополнительную социальную помощь. К примеру, в Гори есть целые кварталы, где живут исключительно беженцы. 

Разрушенная гостиница "Хвамли" в Кутаиси, в которой живут беженцы из Абхазии. Фото (c): Мари Никурадзе / openDemocracy. Все права защищены.

Нередко, рассказывает Хубуа, брачные отношения не оформляются, чтобы не потерять статус беженца и соответствующие льготы. Некоммерческие организации также занимаются сохранением памяти, откуда именно бежали грузины. Схожая ситуация в Азербайджане, который после войны потерял контроль над Карабахом, а бежавшие оттуда азербайджанцы формируют землячества для консолидации общины и сохранения исторической памяти. 

В Грузии на этом поле активнее всего работает центр "Абхазети", который вместе с Датским советом по беженцам при финансовой поддержке Евросоюза с 2016 года организует строительство домов для переселенцев в рамках государственной программы устойчивого расселения. По словам главы общественной организацией "Луч надежды" Нино Миндиашвили, подобная помощь нередко негативно сказывается на желание работать. "Мужчины привыкли получать подачки и стали иждивенцами, теперь здесь работают только женщины, а мужчины предпочитают ждать кредитов", - говорит общественница. 

На новой земле 

В сохранении памяти о родных местах серьезную роль играют ритуальные традиции, согласно которым похороны должны проходить на семейном погосте. Например, глава "Егрисси" тайно прошла по абхазской стороне 11 километров, чтобы похоронить родственника. "Не у всех были нужные документы, поэтому мы обходными путями несли цинковый гроб с моим родным братом, 165 кг на себе. Шли через лес, а с той стороны абхазы выходили помогать - неизвестные нам люди", - рассказала Библайа. Желание быть похороненными на земле предков может показаться экстравагантным, но это подтверждают несколько собеседников, живущие либо покинувшие Абхазию и Южную Осетию. 

Тем не менее для многих детей перемещенных лиц Абхазия – это уже совсем чужая страна

Тем не менее для многих детей перемещенных лиц Абхазия – это уже совсем чужая страна. Например, молодежь, осевшая в Кутаиси и Тбилиси, в первую очередь нацелена на поиск работы и жилья, а о Цхинвали, Очамчире и Гале вспоминает как о земле предков, оставшейся в детских воспоминаниях. 

"Мои правнуки уже родились здесь. Моя внучка переехала сюда в три года. С каждым поколением люди забывают откуда они. Возможно, правнуки уже свыкнутся, что они лишь вышли из Абхазии, а потом полностью интегрируются", - считает Жуна Библайа, другая жительница Орсантии. 

Пожилая беженка из Абхазии в поселке Шкра, центральная Грузия. Фото CC-by-NC-ND-2.0: Marco Fieber / Flickr. Некоторые права защищены.

Каждый день она приходит нянчить двух правнуков в двухэтажное общежитие, которое власти предоставили для ВПЛ. За исключением икеевского шкафа при входе, вся обстановка очень советская - ковры на стенах и фарфоровые фигурки на антресолях. Квартиру топят печкой-буржуйкой, душ - один на этаж, вода из колодца, часть соседних квартир заброшена, окна выбиты. Беженцы живут здесь почти четверть века, но самостоятельно делать ремонт не хотят. 

"Мы не потребители и не ждем поблажек от государства, но почему они ничего не делают? Когда государство хочет, то выполняет свои цели. Но им, видно, не особо нужно приводить это все в божеский вид. О нас обычно вспоминают только в ключевые даты", - говорит учительница биологии Римма, которая живет в том же доме. 

Она бежала из Абхазии после того, как во время сбора орехов их окружили вооруженные абхазы. Один из сборщиков орехов попытался сбежать, за ним погнались, а Римма с мужем смогли уйти. По ее словам, она не держит зла на абхазов, ведь множество из них несколько раз спасали им жизнь во время боевых действий: "Я готова их простить. Даже если они не правы , мы можем быть первыми, кто протянет руку". Она вспоминает, как знакомые звонили на свои телефонные номера в Сухуми, а брали трубку чужие. "Люди просили ухаживать за домом, плакали, а потом опять набирали", - говорит Римма.

Грузинские обыватели винят в случившемся кого угодно, но не Тбилиси. Тем не менее международные наблюдатели обращали внимание, что в преступлениях против мирных жителей участвовали обе стороны. Многие пускаются в геополитические споры, возлагая ответственность то на Горбачева, то на Путина. 

"Мы не потребители и не ждем поблажек от государства, но почему они ничего не делают? О нас обычно вспоминают только в ключевые даты"

По мнению руководительницы Центра реабилитации и развития "Эргнети" Лии Члачидзе, прежде жившей в Южной Осетии, одной из причин затянувшегося конфликта стала политика грузинских властей в отношении национальных меньшинств. Члачидзе переехала в Грузию после конфликта 2008 года. 

"При первом президенте Гамсахурдиа из Тбилиси ехали вооруженные люди, а местные грузины говорили: "Зачем? Не надо нас так защищать". После войны вроде успокоилось, но были постоянные провокации с обеих сторон. Что уж тут говорить, в том числе и с нашей. Те стреляли, наши стреляли. И уже в 2008 году произошла авантюра президента Саакашвили с его желанием молниеносной войны", - поясняет Члачидзе.

Библайа же считает виновной в развязывании конфликта и сохранении напряженности Россию. "У нас не было опыта войны, и тут сразу началось: грузины на грузин, абхазы на абхазов, и все друг на друга. Это была братоубийственная война. Но прежде никаких проблем или жалоб у абхазов не было. Да, наверное, абхазы и сейчас хотят независимости, но если российские войска покинут территорию, то нашим народам будет проще договориться. Как теперь вернуться домой? Я даже об этом не думала. Вот зайду я в свой старый дом, а там чужой человек. Не могу же я его выгнать. Это только войной нужно", - говорит она.

По ее словам, дети долгое время были настроены против русских, считая только их виновными в конфликте. "Я им пыталась объяснить, что русские со мной дружили, мне помогали и не надо никого уже обвинять. Теперь сын вместе со мной смотрит русские фильмы, чтобы учить язык". Она поясняет, что сейчас ей удалось объяснить детям разницу между российскими гражданами, русской культурой и российским государством. "Но грузины все меньше видят контактов с русскими. Остаются лишь воспоминания о войне, особенно у таких как мы, вынужденных бежать".

Надежда без права возвращения

В общей сложности за время нескольких поездок я провел в Грузии больше двух месяцев. По стране чаще всего путешествовал автостопом, и волей-неволей разговор заходил о российско-грузинских отношениях, особенно в фокусе конфликта в Осетии и Абхазии в 2008 году. 

Несмотря на человеческие жертвы, отсутствие официальных дипломатических отношений и появление самопровозглашенных республик, грузины всегда относились ко мне благосклонно. В большинстве случаев они радовались подвернувшейся возможности поговорить на русском, который с годами стали использовать реже, а также ругали правительства обеих стран за военные авантюры. 

Президент РФ Владимир Путин и президент Абхазии Рауль Хаджимба. Визит Путина в Абхазию на 8 августа был приурочен к годовщине начала конфликта в 2008 года, когда после пятидневной войны, Россия признана независимость Абхазии и Южной Осетии. Фото (c): Алексей Дружинин / РИА Новости. Все права защищены.

Возможно, если российские власти были бы чуть дальновиднее, то смогли бы использовать подобные настроения себе на пользу. Сейчас же грузины все больше поворачивают на запад, учитывая возможность посещать страны Евросоюза без визы и появление центра НАТО в республике.

Тем не менее положение перемещенных лиц все еще остается подвешенным, и в ближайшее время они вряд ли вернутся домой. В условиях текущей политической ситуации у них не так много сценариев, как обустроить свою жизнь: помнить об утраченном доме, переехать на заработки в столицу и попытаться сохранить идентичность выходцев из Абхазии, учитывая то, как важно для грузинского общества знать откуда ты родом.

 


We encourage anyone to comment, please consult the
oD commenting guidelines if you have any questions.