Print Friendly and PDF
only search openDemocracy.net

"Во время пикетов умерло 15 человек". Как шахтеры компании-банкрота из Гуково пытаются вернуть свои деньги

Уже два года работники компании-банкрота "Кингкоул" проводят пикеты, добиваются погашения задолженности и пытаются выжить в условиях тотальной безработицы. English

Доска почета у здания "Кингкоул". Фото: Евгений Косивцов. Все права защищены.Два года назад в Гуково в Ростовской области закрылись 4 шахты – главные предприятия города. Группу компаний "Кингкоул", куда они входили, признали банкротом. Ее гендиректора посадили на 5 лет за то, что он больше года не платил зарплату своим сотрудникам и использовал деньги в своих целях.

В июне 2018 будет два года с начала пикетов работников "Кингкоул". Почти каждый день шахтеры, в основном пожилые люди, выходят на улицы и требуют погасить задолженность: региональные власти выплатили меньше половины. Пострадали больше 2 тысяч человек, каждый второй не получил деньги в полном объеме.

Мы съездили в Гуково и узнали, как шахтеры борются с чиновниками, можно ли выжить в городе, в котором больше негде работать, и есть ли надежда на то, что в шахтах снова начнут добывать уголь.

"Кингкоул": история банкротства

Гуково исторически развивался благодаря запасам угля: его здесь добывали еще до революции 1917 года. Шахты изначально были государственными, в нулевых их приватизировали. Компания "Кингкоул" появилась в 2007 году. В конце 2012 она приобрела 4 гуковских шахты: "Алмазную", "Гуковскую", "Ростовскую" и "Замчаловскую". Генеральным директором стал Владимир Пожидаев: он заявил, что собирается наладить производство и занять лидирующие позиции на рынке угля на Юге России. В апреле прошлого года его приговорили к 5 годам лишения свободы за злоупотребление полномочиями и невыплату заработной платы: он не платил зарплату своим сотрудникам с апреля 2015 по март 2016. В конце 2016 шахты закрылись, "Кингкоул" признали банкротом. В конце прошлого года на Пожидаева завели второе уголовное дело – за преднамеренное банкротство.

"Шахтой с 2002-го года руководили люди, понятия об угольной промышленности не имеющие – гендиректором однажды был бывший командир подводной лодки, капитан первого ранга, – рассказывает Николай Шулепов, заслуженный шахтер России (проработал на шахте "Замчаловская" 42 года). – Эти люди, надев костюмы, ходили шахту смотреть. Пожидаев нас просто обворовал – есть версия, что пару миллиардов нагреб и перевел на Кипр, в офшоры. Когда он появился, были задержки: месяц, два. Я ругался с губернатором Ростовской области Василием Голубевым, а он мне заявил прямым текстом: не мешайте Пожидаеву развивать бизнес".

Николай Шулепов. Фото: Евгений Косивцов. Все права защищены.На момент банкротства на всех 4 шахтах работало порядка 2,5 тысяч человек. Они постепенно начали увольняться. Те, кто не ушел, работали в 2 смены – кто-то проводил в шахте по 12 часов. В конце концов остались только охранники: например, на шахте "Замчаловский антрацит" они работали до июня прошлого года, надеясь на выплаты. Все 4 шахты затопило – откачивать грунтовые воды было некому. Стало ясно, что это конец.

"Есть версия, что шахты затоплены преступным путем, – рассказала член инициативной группы и бывший маркшейдер шахты "Замчаловская" Татьяна Авачева. – Из-за этого появились провалы и рядом с предприятиями, и в самом Гуково. Вода подмывает и разрушает фундаменты, часть домов в аварийном состоянии, в стенах образуются трещины. Если воду в ближайшие месяцы не откачать, она хлынет в подвалы. Кроме того, высвободятся так называемые "мертвые газы" – люди могут, спустившись в подвал, просто задохнуться".

"Есть версия, что шахты затоплены преступным путем"

В основном уголь поставляли на Новочеркасскую ГРЭС. Лучшее топливо добывали на "Замчаловской" – так называемый "золотой" уголь, чистый, без примесей. Он шел на экспорт в Канаду и десятки европейских стран. Сейчас территория "Замчаловской" похожа на Чернобыль: полуразрушенные здания, сгнившие перекрытия, вход в шахту завален мусором и кирпичами.

"Тут все ветшает, зарастает. Окна сгнили, развал. А так раньше красиво было, чисто, прибрано. Я же на эту шахту всю свою жизнь ходил: пешком, через поле, – вспоминает Николай Шулепов. – Мы, конечно, на старье работали, шахту в 1955 году построили и не ремонтировали с тех пор, расходных материалов не было. Но топливо добывали хорошее: тут больше 40 миллионов тонн угля осталось, шахта еще себя не исчерпала".

Шахта "Ростовская" в таком же состоянии: никакой охраны, на территорию можно проникнуть через дыру в заборе. Выглядит она как после войны – треснувшие фундаменты административных корпусов, выбитые стекла, груды камня и мусора. Странно осознавать, что еще два года назад тут кипела работа.

Борьба за долги

Пикеты начались в июне 2016. Люди сотнями каждый день собирались у главного офиса компании "Кингкоул", кроме выходных и праздников. В июле прошлого года "Региональная корпорация развития" в Ростовской области (занимается развитием инвестиционных и инфраструктурных проектов в регионе) выплатила шахтерам 310 миллионов рублей. Донские чиновники заявили, что выполнили свои обязательства по выплате основной части долга. На самом деле это меньше половины положенной суммы.

"Шахтерам должны еще 374 миллиона рублей. В эту сумму входят и чистая заработная плата, и многочисленные компенсации, положенные по закону: например, за несвоевременную выплату денег и простой производства. Туда же включены алименты и еще несколько пунктов, – рассказала Татьяна Авачева. – Нам должны еще компенсации за пайковый уголь: его шахтерам не выдавали на протяжении 3 лет, с 2014 по 2016 годы".

Пайковый уголь – это бесплатное топливо, которое обязаны выдавать тем, у кого дома только печное отопление, таких среди шахтеров большинство. Когда шахты были государственными, уголь регулярно выдавался: но когда они перешли в частную собственность, многие владельцы, в том числе Пожидаев, перестали это делать. Шахтерам обещали гуманитарную помощь – 300 тонн угля с других шахт Ростовской области. Первые 100 тонн обещали привезти до конца марта, но не привезли.

Уголь во дворе Александра Ильянова. Фото: Евгений Косивцов. Все права защищены."Люди еле пережили эту зиму без угля. Выживали, как могли, разбирали заборы – у меня лично забор на доски растащили. Кто-то ходил по железной дороге, собирал уголь. На зиму нужно около 7 тонн угля. Он дорогой – стоит 7-8 тысяч рублей за тонну, – говорит Николай Посохин (последние несколько лет работал на шахте "Ростовская", всего в угольной промышленности 28 лет). – Мы в Гуково как будто в XVIII веке живем: что бы сказали москвичи, приехав сюда! Я не понимаю наше государство. В 1990-х была разруха, сейчас ощущение, что все еще хуже. По телевизору показывают Сирию и Украину, а до того, что в собственной стране происходит, дела нет".

Активисты добиваются полного погашения зарплаты и всех компенсаций. Они требуют, чтобы эти деньги им выделили из резервного фонда Ростовской области, потом эти средства можно возместить от продажи шахт и оборудования. Также они хотят изменить закон о пайковом угле для шахтеров-пенсионеров.

Сейчас дополнительное бесплатное топливо полагается тому, кто проработал на государственной шахте 10 и более лет и вышел на пенсию до перехода предприятия в частную собственность. Активисты хотят, чтобы уголь смогли получить и шахтеры, вышедшие на пенсию после перехода. Документ в Госдуме, его должны рассмотреть в течение полугода: если это сделают, то закон вступит в силу в 2019.

Шахтеры продолжали активно пикетировать. В декабре 2016 они решили поехать в Москву на заседание Госдумы и заодно устроить массовую акцию. 150 человек должны были уехать на двух автобусах. Но за несколько недель до отъезда им начали угрожать правоохранители, а в назначенный день людей просто не выпустили из города.

"К нам часто приходили полицейские, буквально ломились в квартиры. Угрожали, предлагали подписать какие-то бумаги, говорили, что оштрафуют, что мы якобы не имеем права никуда ехать, – вспоминает Татьяна Авачева. – Перевозчик, у которого мы заказали автобусы, отказался нас везти: на него надавили, угрожали, что лишат бизнеса. Кто-то хотел поехать из Каменска (там тоже живут шахтеры), у автовокзала поставили полицейский кордон".

"Перед нашей поездкой ко мне три дня подряд ходил наш участковый, обещал оштрафовать нас с мужем на 150 тысяч каждого. Документы какие-то совал, но на руки не давал, – рассказывает Ирина Литвинова, член инициативной группы, представитель движения шахтеров "Народное единство". – Говорил про моего ребенка: не рискуйте, у вас такая маленькая девочка. Мы пытались купить билеты на поезд, нам их не продали".

Член инициативной группы и один из организаторов пикетов Татьяна Авачева. Фото: Евгений Косивцов. Все права защищены.Несколько раз шахтеры устраивали голодовки. В конце прошлого года власти запретили активистам стоять рядом с главным офисом "Кингкоул" – заявили, что они мешают прохожим и транспорту, и якобы это место не входит в перечень разрешенных для сбора. Их отослали на окраину города. Теперь шахтеры стоят у Дома культуры недалеко от шахты "Ростовская", ограничение – не больше 85 человек, иначе штраф. Кроме того, если раньше чиновники давали разрешение на пикеты сроком на полгода, теперь приходится согласовывать каждую акцию.

"Уже два года стоим, в мороз, слякоть, грозу. Сейчас три раза в неделю собираемся, – рассказывает Николай Шулепов. – Мне повезло, все выплатили, но я продолжаю ходить, людям помогать. В прошлом сентябре с плакатом возле администрации Ростовской области стоял: "Губер, верни деньги!" Надел пиджак с наградами, ТВ снимает, полиция окружила. Привели меня к донскому замминистра топлива и энергетики, я говорю: "Почему вы народ бросили, не заплатили? Гуково – потерянный город, там пустота, делать нечего, работать негде, разгул криминала". Мне сказали: работаем над вопросом. А что еще могли сказать".

"Есть проблема – народ у нас недружный. Те, кто получает деньги, перестает на пикеты ходить, – говорит Ирина Литвинова. – Если раньше по 140 человек приходило, то теперь 70-80, ну, и больше уже нельзя. Я постоянно всем пишу: мы же вам помогли, вы получили деньги раньше, а теперь помогите нам, придите, постойте хоть раз в неделю, нам нужна массовость! Но не ходят. Да еще и гадости обидные пишут в ответ".

Диалог с властями

Какое-то время о проблеме шахтеров постоянно говорили: и на региональном, и на федеральном уровнях. В апреле этого года депутат от КПРФ Дмитрий Новиков рассказал о шахтерах премьер-министру Дмитрию Медведеву во время ежегодного отчета правительства перед депутатами Госдумы. Медведев пообещал, что оставшиеся деньги выплатят – но когда, не уточнил. Путин тоже в курсе этой проблемы: ему о ней сообщил председатель Независимого профсоюза России Михаил Шмаков. Заслуженный шахтер Николай Шулепов в прошлом году ездил в Москву на Совет по правам человека.

"Я им все рассказал про нашу бесхребетную жизнь: как город пустеет, как судьбы разрушаются, как люди страдают. В конце 2017 в Гуково приехала куча правозащитников, сидели в администрации, общались, – вспоминает он. – И в Ростов потом приезжали, говорили с министрами разными. Нам сообщили, что есть какой-то проект по строительству завода на 50 человек. Я не выдержал: да чтобы рабочие места всем обеспечить, таких заводов надо штук 50! В Гуково же всё под шахты заточено, ПТУ, техбазы, всё!"

"От суммы проданной шахты на погашение зарплаты идет только 15% – а этих денег не хватит"Сейчас и федеральные, и региональные власти молчат. Шахтеры постоянно пишут письма во всевозможные инстанции, приходят отписки – деньги получите с продажи имущества. Это бывших работников "Кингкоул" не устраивает: шахты продают гораздо ниже заявленной стоимости, практически за копейки. В этом году продали две шахты – "Замчаловскую" и "Ростовскую".

"Замчаловская" изначально стоила 96 млн, в итоге продали за 65. От суммы проданной шахты на погашение зарплаты идет только 15% – а этих денег не хватит, – объяснила Татьяна Авачева. – Еще продали "Ростовскую". Оба новых собственника обещают восстановить производство и вернуть людей. Но это пока под большим вопросом, нужны колоссальные вложения, чтобы запустить шахты. Скорее всего, придется просить помощи у федеральных властей".

Никак не помогают власти и тем, кто живет в аварийных домах – а таких в Гуково становится все больше. Семья Литвиновых живет в подобном, фундамент рушится, в квартире по соседству лопнула стена.

Вход в шахту "Замчаловская". Фото: Евгений Косивцов. Все права защищены."Приезжал трактор делать какие-то работы, копнул: хлынул фонтан воды! – говорит Ирина Литвинова. – Нам обещали новое жилье в 2019 – либо дать денег, либо переселить. Я приезжаю в комиссию с документами, а мне говорят: вас поставили в очередь на 2030 год. Дом не достоит просто! Мне сказали: ну, как стена отвалится, вызывайте комиссию. Я опять пишу письма куда могу: местным чиновникам, в администрацию президента, собираюсь в прокуратуру обратиться. У меня маленький ребенок, как мы можем жить в таком доме!"

На протяжении недолгого времени власти пытались предлагать шахтерам работу: как правило, неподходящую и в других городах. Много предложений поступило Татьяне Авачевой, как активному члену инициативной группы. Ее звали подземным рабочим, лаборантом и кладовщиком в разные регионы – от Кубани до Камчатки. По словам Татьяны, это была попытка заставить ее бросить митинговать. Представители местного Центра занятости приходили прямо на шахтерские пикеты.

"Моему мужу, например, предлагали совсем абсурдную работу – пойти швеей на ткацкую фабрику, – говорит Ирина Литвинова. – Предлагали работать за 40 километров от Гуково, в Новошахтинске, на рыбзаводе. Каждый день приходили, всех это в конечном счете достало. Мы как-то спросили: а какой возраст нужен? Они отвечают: до 40 лет. Мы: да тут нет таких, почти все пенсионеры! В общем, это была попытка заставить нас не собираться, но ничего не получилось".

Выжить без шахт

Практически все предприятия Гуково так или иначе работали на шахты – поэтому в городе сейчас тотальная безработица. Молодежь уезжает: кто-то меняет место жительства, кто-то работает вахтовым способом – ездит на заработки в Москву, Якутию, Норильск. Людям за 40 (а таких среди бывших шахтеров большинство) найти работу практически нереально.

"Мне с огромным трудом удалось устроиться охранником за 10 тысяч рублей. (Средняя зарплата в Гуково – 12 тысяч, средняя зарплата шахтера – 20 и выше. – прим. ред.) Плюс у меня пенсия, – рассказывает Николай Посохин. – У меня двое дочек с детьми, их мужья на заработки уехали, я помогаю им по мере сил. Мне должны около 100 тысяч. В нулевых меня травмировало на шахте, оказался под завалами – еще за это компенсацию мне должны, но не выплатили до сих пор".

"Я работаю оператором на Красносулинской птицефабрике: получаю 15-16 тысяч, когда был шахтером, получал вдвое больше. У меня жена, ребенок маленький, выживаем, как можем, это очень маленькие деньги, – говорит Игорь Литвинов (подземный горный рабочий, 10 лет проработал на шахте "Ростовская"). – Хорошо, что у нас родители живы, помогают. У нас как в стране – цены растут, а зарплаты на прежнем уровне. Я еле себе работу нашел, скитался по всему Гуково. Я еще электрослесарь, беру на дом бытовую технику чинить, хоть какой-то заработок дополнительный".

Пенсионер Александр Ильянов 19 лет проработал на шахте "Алмазная". Он живет в хуторе Ясный недалеко от Гуково: транспорт там не ходит, Ильянов летом ездил на работу на велосипеде, а зимой ходил пешком. (Идти до "Алмазной" 6-7 км.) Ему отдали только половину долга, должны еще 200 тысяч.

Бывший работник шахты "Алмазная" Александр Ильянов. Фото: Евгений Косивцов. Все права защищены. "У меня жена в конце прошлого года слегла с инсультом, в больнице сейчас. Я по уши в долгах: приходится у соседок занимать, я только пенсию получаю, 16 тысяч, – рассказывает Ильянов. – А на одни лекарства в неделю может до 7 тысяч уйти! Я в доме с печкой живу, еле зиму пережил, угля хорошего у меня почти не осталось, пришлось деревья рубить. Холодно было. Хотел свой дом отремонтировать, но денег нет. У меня недавно так спина заболела, аж заплакал! Ну, понимаете – шахтерские болезни. Но денег на лекарства нет".

Практически у всех шахтеров профессиональные болезни. Чаще всего они связаны с легкими: силикоз (одышка, сухой кашель, боли в груди), пневмокониоз (тоже самое плюс проблемы с сердцем, нарушения обмена веществ, риск воспаления легких), бурсит (воспаление суставов) и так далее. Также много онкобольных.

"Представьте: шахтеры – в основном пенсионеры, ходят на эти пикеты, нервничают. Они же все и так были больные, а эти нервы бесконечные только усугубляют состояние здоровья, – рассказала Татьяна Авачева. – Плюс в Гуково повышенный радиационный фон. Недавно целая семья умерла: сначала муж, потом жена, 16-летний мальчик остался сиротой. За 2 года пикетов умерло 15 шахтеров трудоспособного возраста".

В Гуково, по наблюдениям местных, растет уровень криминала: люди стали больше пить, увеличилось количество краж. В целом обстановка депрессивная. Активисты рассказали, что шахтеров немного приободрили новости о продаже двух шахт, но в то, что предприятия вновь заработают и можно будет вернуться, мало кто верит. Но проводить пикеты они намерены до полной выплаты долга.

 


We encourage anyone to comment, please consult the
oD commenting guidelines if you have any questions.