> ## Content Index
> Fetch the complete content index at: https://www.opendemocracy.net/llms.txt
> Use this file to discover other available public pages before exploring further.

# Ломка в России
- URL: https://www.opendemocracy.net/ru/lomka-v-rossii/
- Published: 2014-06-30T16:06:42.000Z
- Updated: 2026-04-14T19:12:26.000Z
- Description: Некоторые практики екатеринбургского фонда «Город без наркотиков» Евгения Ройзмана считаются сомнительными, но они вообще мало обсуждались. Как же так? in English
- Author: Elena Vlasenko
- Tags: Crime, justice & law, #Migrated, Health & care, Politics & activism, Internal, Politics, NGOs, oD Russia, oDR Русский, Justice, human rights, Health, #ru, #Import 2026-04-09 20:58, #ImagesUploaded

В России нет программ для лечения наркоманов: единственный путь – это ломка, либо в тюрьме либо в таких реабилитацонных центрах, как Фонд «Город без наркотиков» Евгения Ройзмана. Но некоторые приемы фонда считаются сомнительными.

![800308 crop.jpg](https://www.opendemocracy.net/content/files/2026/04/800308_crop_TcbzwJi-1776193943804.jpg)

800308 crop.jpg

*30 мая начали судить очередного сотрудника екатеринбургского фонда «Город без наркотиков». Сергея Колесниченко обвиняли в незаконном лишении свободы пациентов. По тому же обвинению в конце прошлого года к двум годам и четырем месяцам ограничения свободы был приговорен его коллега – сотрудник фонда Илья Шабалин. Екатеринбургский фонд «Город без наркотиков» заслуживает похвалу, но у многих его жесткие приемы вызывают сомнения Вице-президент «Города без наркотиков» Евгений Маленкин обвинялся в том же, но позднее ему вменили организацию лишения свободы реабилитанток. Арест ему продлили до 21 июня. Маленкина также обвиняли в незаконном приобретении и сбыте наркотических веществ, а также незаконном приобретении специальных технических средств для негласного получения информации. Следователи считают, что он скрывался от них. С момента заочного ареста Маленкина до его фактического прошел год. Маленкин утверждает, что все это время совершал паломничество.*

Фонд «Город без наркотиков» обладает неоднозначной репутацией. Он был создан при поддержке преступной группировки «Уралмаш», у него нет медицинских лицензий, не ведется строгий учет ремиссий, известны случаи совместных с правоохранительными органами провокаций для задержания наркоторговцев и использования наручников в отношении реабилитантов.

«Город без наркотиков» был основан Евгением Ройзманом – ныне мэром Екатеринбурга

«Город без наркотиков» был основан Евгением Ройзманом – ныне мэром Екатеринбурга, которому симпатизируют очень многие люди, причисляющие себя к отечественной интеллектуальной элите. Поэтому всерьез обсуждать деятельность фонда – занятие, которого эта публика зачастую избегает.

## Не предмет дискуссии

![1024px-Roizman_Eugene Gaz V Pol CUT.jpg](https://www.opendemocracy.net/content/files/2026/04/1024px-Roizman_Eugene_Gaz_V_Pol_CUT_oqTnfOi-1776193944140.jpg)

1024px-Roizman\_Eugene Gaz V Pol CUT.jpg

*Евгения Ройзманя поддерживают: он же выступает за свободные СМИ, конкурировал на выборах с «Единой Россией», сам ведет блог в ЖЖ, посетил пикет против войны на Украине, в любое время доступен по мобильному (а не окружил себя десятками секретарей и помощников, например), пишет стихи, в конце концов. В оппозиционных кругах Евгения Ройзмана любят за готовность говорить откровенно Ройзман и те, кто ему симпатизируют, считают преследование сотрудников фонда политически мотивированным. По их мнению, власть таким образом мстит Ройзману за его оппозиционную деятельность. В частности, поэтому дискуссий о наркополитике фонда «Город без наркотиков», вести не принято, это как будто бы дурной тон – многосторонне обсуждать тех, кто считает себя жертвой репрессий.*

Ройзман и те, кто ему симпатизируют, считают преследование сотрудников фонда политически мотивированным

Российское общество в общем отвыкло от критических дискуссий. Для них нет площадок – годами они систематически уничтожались. Один из существенных минусов отсутствия дискуссии – это атрофирование критического мышления, торжество принципа «Против Путина (коррупции, «Единой России», воровства, нужное подчеркнуть) – значит хороший».

Именно из-за этого принципа в сообществе людей, участвующих в протестном движении или симпатизирующих ему, были крайне непопулярны обсуждения, например, сталинизма Сергея Удальцова и национализма Алексея Навального. Эту их мотивацию усиливали преследования Удальцова и Навального, вызывающие у сочувствующих жалость.

По той же причине – «своих не ругаем», особенно, если у них проблемы, – не принято многосторонне обсуждать и деятельность Евгения Ройзмана, редкого политика, имеющего независимое мнение. При всем уважении к достоинствам Евгения Ройзмана деятельность его фонда заслуживает спокойного, безэмоционального и подробного обсуждения. Нет в общем никакого противоречия в том, чтобы признавать достоинства Ройзмана в области политики и желать разобраться в неоднозначных эпизодах его общественной деятельности. Дело осложняет то, что российское информационное поле давно разделилось на две части.

Одна сконцентрирована вокруг подконтрольного государству телевидения, где показывают псевдодокументальные фильмы типа «Анатомии протеста» и в лучших традициях советской пропаганды рассказывают зрителям, как национал-предатели России по указу Запада ее разрушают. Площадки другой части этого поля – русскоязычный сегмент сети Facebook, а также нескольких оппозиционных сайтов, где, если вы зададите неудобный вопрос Навальному и Ройзману, рискуете обрести статус агента Кремля и провокатора.

Такой расклад – без середины, без внимания к фактам и конструктивной критики – разрушает институт общественных сдержек и противовесов. Без него страдают незащищенные слои населения. В том числе наркозависимые.

## Критическое мнение

Итак, о чем была бы дискуссия, если бы в России было место и намерение ее всерьез провести?

Один из немногих оппонентов Евгения Ройзмана, находящийся с ним по одну сторону политических баррикад, так что его нельзя заподозрить в том, что он агент Кремля, – это правозащитник Лев Левинсон, который оказывает юридическую помощь людям, пострадавшим по делам, связанным с наркотиками.

![RIAN_00800302.LR_.ru_.jpg](https://www.opendemocracy.net/content/files/2026/04/RIAN_00800302.LR_.ru__GxNmxw6-1776193944503.jpg)

RIAN\_00800302.LR\_.ru\_.jpg

*Он усматривает противоречие в подходе Евгения Ройзмана к фонду: его центры называются реабилитационными, при этом в фонде наркозависимых не считают больными. В частности, поэтому Евгений Ройзман не считает нужным приобретать для «Города без наркотиков» медицинские лицензии. Жестокость из милосердия – подход фонда к наркозависимым Если наркозависимые не больные, то зачем им нужна реабилитация, задает вопрос Левинсон.*

Евгений Ройзман же полагает, что ломка – это «показательное выступление для родителей и журналистов», и что наркозависимых нужно «не лечить, а спасать».

Наркозависимых нужно «не лечить, а спасать»

Лев Левинсон обеспокоен так называемым эффектом тюрьмы. Когда наркозависимый долгое время находится без дозы и без должного лечения, например, в тюрьме, то по выходе он может умереть от передозировки: что раньше считалось бы нормальной дозой превратилось для них в передозировку и организм не справляется. От этого эффекта не застрахованы реабилитанты фонда.

Евгений Ройзман искренне уверен в эффективности своих методов, несмотря на то, что фонд не ведет строгого учета ремиссии. Судьба реабилитантов не отслеживается систематически. Поэтому знать наверняка, кто умер от передозировки, а кто нет, не представляется возможным. Впрочем, Евгений Ройзман на это говорит, что регулярно сталкивается с бывшими реабилитантами на улицах Екатеринбурга, они выглядят здоровыми и благодарят его за то, что он спас им жизнь. Многие бывшие реабилитанты теперь работают в Фонде, что лишний раз доказывает, по мнению Ройзмана, что он нашел правильный способ борьбы с наркозависимостью.

Знать наверняка, кто умер от передозировки, а кто нет, не представляется возможным

Левинсон парирует: силовые методы допустимы, но важна доза. Стоит также помнить, что наркозависимому в первую очередь нужна сильнейшая внутренняя мотивация, без которой любые методы бессильны.

И Левинсон и Ройзман ссылаются на европейский опыт, но по-разному. Левинсон говорит о положительных последствия декриминализации употребления легких наркотиков: повышении среднего возраста потребления героина и других смертельно опасных веществ, снижение смертности и преступности. Плюсы декриминализации наглядно, со статистическими данными, демонстрируют, например, Голландия, Швейцария, Германия, Испания.

![Heroin Michael Velardo.jpg](https://www.opendemocracy.net/content/files/2026/04/Heroin_Michael_Velardo_3KvxD08-1776193944966.jpg)

Heroin Michael Velardo.jpg

*Евгений Ройзман ссылается на организацию «Европейские города против наркотиков» (ECAID), которую называет самой мощной в Европе. В ней, говорит он, выступают против легализации и декриминализации и фонд «Город без наркотиков», также не разделяющий этих идей, активно поддерживают. Российский представитель этой организации известен, в частности, тем, что предлагал лицензировать журналистов, которые пишут о наркомании и наркополитике, чтобы никто из них не популяризировал идею декриминализации. Нет лицензии – писать нельзя. Пока его идея не воплотилась в жизнь, я могу писать этот текст. Для наркозависимых, проходящих в тюрьме детоксикацию, "нормальная доза" может кончиться смертью Мощность ECAID – вопрос спорный. Позиция российского представителя организации довольно типична. Движение за декриминализацию в России, как и наркозависимые, по сути выведено за пределы правового поля.*

## Криминализация

Российская политика в области контроля за оборотом наркотиков карательна, констатирует Левинсон. Его главная претензия к отечественной наркополитике заключается в том, что она направлена главным образом против жертв наркомании, а не крупных наркоторговцев. По российскому законодательству, действительно, вы можете за грамм марихуаны сесть в тюрьму так, как будто бы вы крупный наркоторговец.

Чуть ли не треть заключенных российских тюрем находится там по делам, связанным с наркотиками

Итог – чуть ли не треть заключенных российских тюрем находится там по делам, связанным с наркотиками. И речь идет в первую очередь о мелких уличных сбытчиках, а не влиятельных и опасных наркоторговцах. В тюрьмах они часто становятся еще большими преступниками, чем были на свободе.

Для крупного же наркобизнеса – настоящих преступников – криминализация наркозависимых и запреты в целом выгодны, поскольку в этом – источник сверхприбыли. Такова экономическая природа запретов – это как дважды два четыре.

Левинсон озабочен и тем, что вне правового поля наркозависимые не могут вылечиться. Кто-то по выходе из тюрем, где приходилось воздерживаться от наркотиков, умирает от передозировки. Кто-то боится сказать о своей проблеме врачу – тот должен будет сообщить о ней в правоохранительные органы. В итоге здоровье наркозависимого ухудшается, сила воли пропадает.  
Для крупного же наркобизнеса – настоящих преступников – криминализация наркозависимых и запреты в целом выгодны 

Фонду, по мнению Левинсона, так же чужда гуманность к наркозависимым, как и государственной системе. При всем этом, напоминает Левинсон, деятельность наркополиции и полиции регламентирована законом, а то время как деятельность фонда контролировать гораздо сложнее. Взять хотя бы провокации, говорит он, – контрольные закупки, с помощью которых фонд ловит наркоторговцев. Страсбургский суд многократно осуждал подобный метод. Полиция и наркополиция вынуждена считаться с постановлениями суда. Фонд – нет. Таким образом, его деятельность выгодна наркополиции, что-то она может делать его руками.

Евгений Ройзман приводит цифры: почти шесть тысяч человек, по его словам, сидят благодаря успешным совместным операциям фонда с правоохранительными органами. Сидят – и не торгуют наркотиками.

## Ломка распростряется на Крым

![methadone pic.png](https://www.opendemocracy.net/content/files/2026/04/methadone_pic_8TmQ7gK-1776193945371.png)

methadone pic.png

*Заместительная терапия с использованием метадона практикуется во многих странах – в России она запрещена закономВ Крыму, до его крайне противоречивого присоединения к России, практиковалась заместительная терапия с использованием метадона, который в России запрещен. Теперь Крым часть России, и метадон вне закона. Людям посоветовали просто обходиться без него, причем выбора у них не было: врачи особо не растягивали сокращение положенных пациентам доз метадона. Нельзя – и привыкайте сразу, без переходных периодов.*

В Федеральной службе по контролю за оборотом наркотиков поспешили оправдаться: в Крыму в два раза больше наркоманов, чем в среднем по России, в том числе из-за метадона. Немногочисленный пикет пациентов Севастопольской городской психиатрической больницы, которые резко перестали получать метадон, широкого резонанса не имел. Скоро, надо полагать, такие пикеты прекратятся – в Федеральной службе по контролю за оборотом наркотиков такое не любят.

Надо сказать, что жертвы отказа от заместительной терапии в Крыму – в не меньшей степени жертвы политического давления, чем соратники Евгения Ройзмана, которые должны будут предстать перед судом. Но жертвы жертвам рознь….

*Фото 1, 3 - РИА Новости/ Павел Лисицын* 
*Фото 4, 5 - CC Michael Velardo*