oDR

Осторожно, любовь!

От любви до харассмента – один шаг. Особенно в узком кругу “своих”, объединенных высокой миссией.

Редакторы oDR
1 August 2020
Flickr. Некоторые права защищены

Последняя летучка в редакции oDR началась со слов “Харассмент? Харассментом у нас занимается бухгалтерия!”. Увы, доля юмора в этой шутке невелика: она примерно равна соотношению соцпакета к зарплате – процентов 15-20%. В oDR мы оплачиваем эти расходы сами, каждый из собственного кармана. Как и многие другие независимые масс-медиа, openDemocracy не в состоянии предложить большинству своих сотрудников рабочие места с оплачиваемыми отпусками и больничными, длительными контрактами, индексацией заработной платы, пенсионными и декретными отчислениями. Мы продолжаем работать потому, что мы любим свою работу. Но любит ли она нас? Скандалы в других (и близких нам по духу) медийных организациях, разгоревшиеся в прошедшие недели, вновь заставили нас задуматься о том, как могут быть связаны между собой харассмент и эксплуатация – и как часто и то, и другое маскируется “любовью”.

“Делайте то, что вы любите, иначе вам придется полюбить то, что вы делаете”. “Единственный способ делать отличную работу – это любить, то, чем вы занимаетесь”. “Только страсть может изменить мир”.

Карьера многих молодых людей начинается сегодня с этих лозунгов – и в России, и во всем развитом мире. С “любовью” они заполняют экселевские таблицы. С “любовью” разливают кофе по стаканчикам. С “любовью” подвозят пассажиров, доставляют обеды, развешивают по плечикам платья и костюмы. С “любовью” – а как иначе? – пишут и редактируют статьи.

Особенно громко и настойчиво лозунги о “любви” звучат в сфере культурного производства и в гражданском обществе: в образовании, масс-медиа, искусстве, благотворительности. Новые типы организаций, бросающие вызов неповоротливости, слепоте и узколобости традиционных (нередко – государственных) институций провозглашают свою миссию – делать другую науку, другую журналистику, другие правозащитные проекты, которые не только не вписываются в стандартные форматы, но и значительно превосходят их. Они легко привлекают молодых, энергичных и харизматичных профессионалов – научных работников, журналистов, редакторов. Новых сотрудников они честно предупреждают:

"Мы не считаем, сколько времени вы проводите в редакции, не называем редакцию “офисом” и ждем исключительно отличных результатов работы, а не отсидки положенных часов".

Любви, дорогой будущий сотрудник, мы ждем от тебя – любви крепкой и безусловной. Но учти: заработную плату тут тоже будут выдавать “любовью”: ничего другого – страховку, контракты, индексацию зарплат – большинство стартапов и независимых СМИ попросту не могут себе позволить. Да и к черту – с милым рай в шалаше! К чему нам брак по расчету, к чему весь этот материализм, детка, когда мы можем гореть на работе, и наши сердца будут стучать в унисон – пока burn out не разлучит нас? Вместо материального капитала получи символический, получи ощущение признания – да, это ты и именно ты сейчас делаешь что-то уникальное и самое современное. Это ты собираешь материал, который до этого не видел никто; это ты открываешь тему, на которую прежде боялись говорить; это ты перечисляешь гонорар сотрудникам на аутсорсе из своей зарплаты – в бюджете проекта опять дыра, а перед людьми неудобно. Рабочий коллектив становится коллективом друзей, сообщников, а зачастую – почти семьей, внутри которой развиваются самые теплые отношения – и в которой не принято выносить сор из избы.

Но разве это не идеал неотчужденного труда? Может быть. Но кто сказал, что неотчужденный труд не может быть прекарным – то есть, не гарантированный никакими обязательствами и полностью зависящий от воли нанимателя? Эксплуатация, власть и конкуренция никуда не исчезают от того, что твоя работа претендует на звание миссии, а твои коллеги – на роль семьи, с которыми ты 24/7 находишься в постоянном контакте и уже не отделяешь “офис” от “дома”. Принципиально новым в таких коллективах становится лишь то, что единственная форма поощрения, на которую можно рассчитывать – это эмоциональная близость и вхожесть в ряды “своих”. А зарплата за этот месяц опять немного задерживается.

И когда личные отношения в таком коллективе рассыпаются – а рано или поздно это обязательно происходит – карточный домик складывается: горящего энтузиазмом сотрудника больше нечем поощрять. Оглядываясь по сторонам, он или она начинает осознавать, что все это время, оказывается, находился в невидимой иерархии – причем, на позиции гораздо более низкой, чем казалось. Внезапно оказывается, что флирт и секс на работе были не обоюдными и основанными на страсти и любви, а выступали как форма “прикрепления” человека к коллективу.

Особенно паршиво приходится тем, для кого только это “прикрепление”, только это слияние с группой “своих” становится единственным источником ресурсов и признания. Здесь харассмент и эксплуатация – это не привилегия богатых и влиятельных, уверенных, что их никто не тронет, а, напротив – modus vivendi тех, кому нечего терять. Журналист и культуролог Катя Колпинец прекрасно сформулировала эту мысль у себя в фейсбуке:

“...Секс в Москве это практически никогда не про, собственно, секс, влечение или желание. Чаще всего это про реваншизм, злость и желание быть своим. Доказать и продемонстрировать. Особенно – когда речь идет о провинциалах, кто вечно живет между нехваткой всевозможных ресурсов, ненавистью к более успешным и желанием самоутвердиться. Когда все силы и практически все время уходит на доказательство, что ты чего-то стоишь. Что ты свой. А потому можешь пользоваться другими людьми по своему усмотрению”.

Внесем поправку: в положении тех, кто “вечно живет между нехваткой всевозможных ресурсов”, оказываются не только “провинциалы” – да и “провинциалы” совсем не обязательно становятся бессовестной лимитой. “Ненависть к более успешным” и “желание самоутвердиться” свойственны и тем, кто гребет на галерах повыше, чем разваливающийся диван в съемной комнатушке: не только сммщикам на полставки, но и главным редакторам; не только стажерам, но и генеральным директорам. При этом декларативная “либеральность” политических убеждений никак не гарантирует простой – без всякой “новой этики” – порядочности: liberté в России никак не хочет транслироваться в egalité, свободомыслящие публичные интеллектуалы в рабочих отношениях продолжают руководствоваться принципом “потому что могу”. Чья-то рука оказывается на чьей-то коленке не столько от неудержимого влечения, сколько по привычке метить территорию. Свои же люди, не чужие – кого стесняться?

Мы очень любим свою работу и надеемся что вы, наши читатели, чем бы вы ни занимались, любите свою. Но есть одна опасность: на рынке до полусмерти заоптимизированного труда "любовь" превращается в своего рода усилитель вкуса, в глутамат натрия человеческого взаимодействия – она заставляет нас, не раздумывая, проглотить то, что иначе мы бы выплюнули или, как минимум, как следует пережевали. В худшем случае она превращается в харассмент. Мы, редакторы openDemocracy, искренне признательны своим коллегам, что в нашей редакции его никогда не было. Но дописав эту колонку, мы снова будем звонить в бухгалтерию: чей-то гонорар опять потерялся. Мы найдем его. Мы слишком любим своих авторов, чтобы оставить их без зарплаты.

Who's getting rich from COVID-19?

Boris Johnson's government stands accused of 'COVID cronyism', after handing out staggering sums of money to controversial private firms to fight COVID-19. Often the terms of these deals are kept secret, with no value-for-money checks or penalties for repeated failures which cost lives. And many major contracts have gone directly to key Tory donors and allies – without competition.

As COVID rates across the country surge, how can we hold our leaders accountable? Meet the lawyers, journalists and politicians leading the charge in our free live discussion on Thursday 1 October at 5pm UK time.

Hear from:

Peter Geoghegan Investigations editor, openDemocracy, and author of 'Democracy for Sale: Dark Money and Dirty Politics'

Jolyon Maugham Barrister and founder of the Good Law Project.

Layla Moran Liberal Democrat MP (TBC)

Chair: Mary Fitzgerald Editor-in-chief of openDemocracy

Read more

Устали от “альтернативных фактов”? oDR - не такие, как все Оставайтесь на связи: подписка на рассылку.

Комментарии

Мы будем рады получить Ваши комментарии. Пожалуйста, ознакомьтесь с нашим справочником по комментированию, если у Вас есть вопросы
Audio available Bookmark Check Language Close Comments Download Facebook Link Email Newsletter Newsletter Play Print Share Twitter Youtube Search Instagram WhatsApp yourData