ОД "Русская версия"

Как Россия переизобретает международное право

"Геноцид", "денацификация", "специальная военная операция". Язык, который сегодня используют российские власти, оправдывая военное вторжение в Украину, имитирует язык международного права – при этом всячески низвергая нормы этого права. Почему такого рода косплей со стороны ядерной державы становится все более опасным, и может ли международное сообщество отреагировать адекватно?

Дмитрий Дубровский
2 апреля 2022, 9.09
Колонна российских танков под Мариуполем, отмеченная буквой Z. Фото: ZUMA Press Inc / Alamy Stock Photo. Все права защищены

Постоянные обращения к международному праву в официальной риторике путинской России используются давно. С одной стороны, ссылки на международное право позволяют протестовать по поводу мнимого вмешательства различных международных институций в российский суверенитет – включая Европейский суд по правам человека. С другой стороны, они нужны, чтобы указать на якобы множащиеся нарушения прав человека в странах Запада.

Для доказательства первого постоянно использовалась аргументация Советского союза – что права человека не являются вопросом международного права. Для доказательства второго используется вполне также советская по происхождению риторика whataboutismа, которая предлагает вполне универсальный способ ответа на любую критику: "а вот у вас …", – и дальше следуют часто вполне реальные нарушения, которые, разумеется, никак не отменяют наличия нарушений прав человека в собственной стране.

Применительно к Украине рассуждения о "засилье в стране неонацистов" и "массовых нарушениях прав человека" были оформлены в виде доклада о нарушении прав человека в Украине, которые стало готовить МИД России вместе с "Московским бюро по правам человека" – организацией, известной своей сервильной позицией по отношению к путинской власти и постоянным обсуждением "неонацизма в Украине и странах Балтии".

По мере становления и развития путинской автократии крепла убежденность в том, что настоящие мировые лидеры – это страны, которые используют язык международного права, в частности, "нарушение прав человека" как оправдание внешнеполитических авантюр, как это делали США. Следовательно, для того, чтобы доказать свою претензию на мировое лидерство, следует поступать так же.

Нарушение прав человека – сильный аргумент в международном праве. Современная концепция суверенитета, которая называется R2P – responsibility to protect – предполагает, что серьезные нарушения прав человека, такие как геноцид, нарушения законов войны и этнические чистки могут быть основанием для так называемой "гуманитарной интервенции". Предложил эту концепцию Бернар Кушнер, основатель движения "Врачи без границ", впоследствии министр иностранных дел Франции.

В классическом понимании суверенитет – это право государства управлять гражданами, а в современном – это обязанность их защищать. Очевидное, прямое, массовое и грубое нарушение прав граждан со стороны государства приводит к потере этим государством суверенитета – и к необходимости вмешательства, призванного эти нарушения остановить. Примером может служить интервенция НАТО в Косово, которая объяснялась именно массовыми нарушениями прав человека – этническими чистками косоваров.

Показательно, что, например, грубые нарушения прав человека режимом Александра Лукашенко – от массовых избиений и пыток протестующих до нарушения международного права в случае с самолетом RyanAir – не приводили даже к постановке вопроса о гуманитарной интервенции: поскольку основным принципом международного права все-таки остается принцип суверенитета, который не позволяет вмешиваться в дела других стран без серьезного повода, которым, согласно международному праву, являются либо акты геноцида, либо этнические чистки.

Споры о том, что лучше – смотреть на то, как массово нарушаются права человека или организовать интервенцию, которая тоже регулярно приводит к нарушениям этих прав – не прекращаются до сегодняшнего дня. Для принятия такого решения наиболее важны два фактора: во-первых, доказанные и признанные международным сообществом факты грубого нарушения прав человека – геноцид или этнические чистки, и, во-вторых, санкция Совета безопасности. В случае с Косово первое было налицо, а второго не было, и именно это дало основание российским властям обвинять НАТО в агрессии и нарушении международного права. Стоит отметить, что Россия участвовала в экономических санкциях против Сербии, даже действовала в рамках Натовских сил KFOR, однако не подчинялась НАТО.

Что еще принципиально отличает цели гуманитарной интервенции от любой военной кампании – это отказ от смены политического режима. Применительно к Сербии этот принцип был соблюден: бомбардировка Белграда НАТО не преследовала целью изменение политического режима – и он не был изменен.

Тем не менее именно Косово постоянно служило Кремлю примером грубого нарушения международного права – то есть главного, по мнению Путина, способа обеспечения мира и безопасности.

Надо сказать, что эмуляция и мимикрия давно уже стали для путинского режима удобным инструментом: как для разрушения демократического процесса внутри страны, так и для оформления внешней политики под риторику международного концепта прав человека. Так, именно "защита прав меньшинств" – исключительно русских или русскоязычных, а также "геноцид" стали активно использоваться в риторике российских властей в 2000-е годы. О постоянном нарушении прав русскоязычного населения в странах Балтии регулярно вещала российская официальная пресса, начиная с начала нулевых – надо отметить, что небезосновательно. Но критики неоднократно обращали внимание на то, что Россия вовсе не интересуется защитой прав русскоязычного населения, например, в Туркменистане, где его положение всегда было существенно хуже.

2J00TR6.jpeg
Сотни разрушенных зданий городской инфраструктуры как итог "специальной военной операции". Фото: synel / Alamy Stock Photo. Все права защищены

В Южной Осетии по итогам российско-грузинского конфликта 2008 года Генеральная прокуратура Российской Федерации всерьез обсуждала вопрос открытия дела "о геноциде" на основании убийства российских граждан в ходе обстрела Цхинвала грузинской артиллерией. К 2020 году Генеральная прокуратура даже утверждала, что установила виновных в геноциде. По заявлению зампредседателя СК, российской стороной были "… собраны доказательства совершения грузинской стороной преступлений против мира и безопасности человечества". Показательно, что никаким международным органам эти материалы переданы не были.

При этом показательно, что уже в конце марта руководство Южной Осетии объявило о референдуме с целью присоединения к России; российские официальные лица приветствовали такую новость. Очевидно, что решение о признании "геноцидом" событий 2008 года становится дополнительным аргументом для аннексии Россией части суверенной грузинской территории.

Исследования же Human Rights Watch показали, что хотя обе стороны конфликта, действительно, нарушали международное право, заявленные жертвы не могут считаться жертвами геноцида, а их число было многократно завышено по сравнению с реальными потерями среди мирного населения. Стоит напомнить, что международное право не рассматривает гибель представителей определенной этнической группы в результате, как было установлено HRW, использования грузинскими войсками "неизбирательной и избыточной силы" при обстреле Цхинвала.

Принятие же решения об аннексии Крыма объяснялось угрозой жизни русским в этом украинском регионе, хотя тут даже и речи не шло о каком-то реальном грубом нарушении, которое требуется для принятия решения о гуманитарной интервенции.

Снимок экрана 2022-04-02 в 10.59.08.png
Дипломаты в знак протеста покидают заседание ООН во время выступления главы МИД РФ, 1 марта 2022 г. Источник: Youtube

Постоянная риторика относительно нарушений прав человека на Донбассе повторялась Путиным и его окружением, начиная с создания так называемых ДНР и ЛНР. Уже в 2015 году Путин заявил, что прекращение поставок Украиной газа на Донбасс "попахивает геноцидом". В 2019 он утверждал, что восстановление контроля Украины над ОРДЛО будет означать "резню вроде Сребреницы". В 2021 году на заседании Совета по правам человека он отметил, что "русофобия – это первый шаг к геноциду" и "..то, что сейчас происходит в Донбассе, мы с вами хорошо видим, знаем, и это, конечно, очень напоминает геноцид".

Откликаясь на это мнение президента, еще в 2016 году Следственный комитет РФ возбудил дело о геноциде в отношении ряда высокопоставленных военных Украины, включая министра обороны. В частности, СКР подозревал их в применении вооружения, использование которого было направлено на "полное или частичное уничтожение национальной группы русскоязычных лиц, в том числе малолетних".

Можно только констатировать, что науке неизвестна национальная группа "русскоязычные" и уж тем более, "малолетние русскоязычные".

В связи с этим неудивительно, что выступая с заявлением по поводу начала войны, стыдливо названной "специальной военной операцией", президент Путин назвал происходившее там "геноцидом": "необходимо было немедленно прекратить этот кошмар – геноцид в отношении проживающих там миллионов людей".

Неслучайным совпадением является и неожиданная активизация Генеральной прокуратуры, по иску которой в 2020 году расстрел советских граждан в Новгороде был признан "геноцидом советского народа", а затем было заведено дело по "геноциду народов СССР" во время Великой Отечественной войны в Ростове-на-Дону. 15 марта 2022 года судья Ростовского областного суда вынесла приговор, признав деяния нацистов "геноцидом славян и иных национальных и этнических групп, представлявших собой население СССР, народов Советского Союза, как частью плана, заключавшегося в намерении нацистской Германии отделаться от всего местного населения Советского Союза путем изгнания и истребления его для того, чтобы колонизировать освободившуюся территорию немцами". Надо сказать, что такое решение напрямую противоречит и закону о геноциде, и решениям Нюрнбергского процесса, которое называло геноцидом исключительно уничтожение европейских евреев Третьим рейхом.

Тем не менее такое решение о признании геноцидом преступлений нацистов на отдельно взятой территории в контексте объявленной войны против "нацистов" в Украине, опубликованное в разгар "специальной военной операции" 15 марта, выглядит как разработка юридических оснований для "Нюрнберга для организаторов геноцида народа Донбасса". Именно такой процесс предлагался в выступлении Путина, который среди прочих целей "операции", в частности, назвал и "предание суду тех, кто совершил многочисленные, кровавые преступления против мирных жителей".

Пропутинский политик Руслан Бальбек предложил создать суд на основании устава Нюрнбергского суда – при этом судить "организаторов геноцида" будут представители России, ДНР, ЛНР и Украины. Местом такого суда Бальбек видит офис президента Украины. Такой суд вероятен только в одном единственном случае – если настоящей целью вторжения является свержение действующей законной власти Украины и ее демократически избранного президента. Это ставит под вопрос многократно растиражированные уверения Путина в том, что "никто не собирается оккупировать Украину". В той же речи 24 февраля Путин заявил, что задачей является не только суд над "организаторами геноцида", но и "денацификация и демилитаризация" Украины. Если последнее в теории еще возможно – при согласии действующей власти – то вот с "денацификацией" все обстоит сложнее.

Путинская Россия стремительно теряет с международным правом как общий язык, так и общие институции

Сам термин "денацификация" обозначает политику, которую проводили союзники в отношении нацистов в оккупированной Германии. Ее составляющими частями были, прежде всего, чистка государственного, промышленного и военного аппарата от активных деятелей нацистской партии, запрет на профессию для нацистов в сфере культуры и образования, а также активное антифашистское просвещение среди населения, включая фильмы о концентрационных лагерях смерти. Для проведения такой политики необходим эффективный контроль и полная военная оккупация страны, как это было в случае с нацистской Германией. Таким образом, заявленные цели – суд над "организаторами геноцида" и "денацификация" – не могут быть решены в результате "специальной военной операции": эти цели могут быть реализованы только через военное поражение Украины и полную оккупацию страны.

Перед нами происходит последовательное превращение альтернативного языка международного права, который долгое время развивался в России, в альтернативную практику.

Начатая в Украине война, по сути, косплеит аргументы в пользу "гуманитарной интервенции" наподобие тех, которые использовались при интервенциях США в Ираке. Но это мимикрия эконом-класса: она не только не соблюдает основных требований к проведению "гуманитарных интервенций", но и, очевидно, не ограничивается лишь тем, чтобы "остановить осуществляемый в отношении ДНР и ЛНР геноцид".

В данном случае отсутствует и какая-либо поддержка международного сообщества, прежде всего, ООН, которое большинством голосов осудило поведение России. Трагическая ирония – только право вето России спасло ее от признания агрессором на заседании Совета безопасности ООН. Более того, Украина подала в Международный суд ООН (International Court of Justice) иск против России, требуя оценить уместность аргументов о геноциде и потребовать немедленно остановить военные действия. Российская федерация отказалась присутствовать на заседании и отметила неприемлемость этих требований. 16 марта суд принял решение о немедленной остановке военных действий в качестве обеспечительных мер по рассмотрению иска Украины к России, которое Россия не собирается исполнять, поскольку не признает юрисдикцию суда в этом деле.

Наконец, российские публичные заявления о том, что готовы списки тех, кого следует судить "международным судом" показывают, что высшая точка эмуляции международного права – это появление альтернативного ООН "международного сообщества", включающего Кубу, Венесуэлу, Северную Корею, Беларусь, ДНР, ЛНР. Цель его, по-видимому, бороться с "западным влиянием" и создавать очередной фронт новой Холодной войны. По сути, реализуется недавнее наблюдение о появлении "авторитарного международного права", в рамках которого будут функционировать вышеуказанные страны.

Таким образом Россия, в 1990-х годах мыслившая себя в категории "европейская страна" и "часть международного демократического консенсуса", завершила свое оформление как изоляционистская автаркия и потеряла всякую поддержку в мире (Никарагуа и Венесуэла в качестве основных союзников выглядят неубедительно). Россия отказывается от участия в европейской и международной системе безопасности, предпочитая фактическое политическое и экономическое противостояние большей части мирового сообщества.

Новый СССР 2.0 и Холодная война имеют, однако, совершенно иную природу: если СССР еще участвовал в системе международной безопасности, то путинская Россия стремительно теряет с международным правом как общий язык, так и общие институции. Это, несомненно, подрывает общую систему международной безопасности и ставит вопрос о том, как и кто – учитывая очевидную слабость ООН и отсутствие механизмов принуждения у Международного суда ООН – сможет защитить мир от агрессора, который откровенно угрожает миру ядерным оружием.

oDR openDemocracy is different Join the conversation: get our weekly email

Комментарии

Мы будем рады получить Ваши комментарии. Пожалуйста, ознакомьтесь с нашим справочником по комментированию, если у Вас есть вопросы
Audio available Bookmark Check Language Close Comments Download Facebook Link Email Newsletter Newsletter Play Print Share Twitter Youtube Search Instagram WhatsApp yourData