"Экспертное" заключение часто содержит пустые обвинения - но ведет к реальным обвинениям в зале суда. Фото: Дмитрий Сотников. Специальная судебная экспертиза появилась довольно давно: она традиционно проводится по делам, которые требуют "специальных научных познаний" и, как правило, речь идет о медицинской - психиатрической и патологоанатомической - или технической экспертизе. Гуманитарии, за исключением почерковедов, довольно редко привлекались в качестве судебных экспертов.
Новое поле для новых игроков
Все изменилось после активного развития в конце 90-х - начале 2000-х годов института специальной экспертизы. Эта экспертиза стала использоваться в сфере разжигания всякого рода розни (этнической, расовой, религиозной), в частности, в рамках уголовного процесса - по статье 282 УК РФ. В последнее время экспертов из сферы гуманитарного и социального знания используют шире - это и искусствоведы (которые внезапно стали специалистами по порнографии, как в деле Дмитриева), и историки (в делах по "героизации нацизма"), политологи ("иностранные агенты"), социологи и психологи ("ЛГБТ-пропаганда"), религиоведы ("унижение чувств верующих"). Неожиданно важную роль стали играть и эксперты в области инклюзивного образования (как в истории по невыдаче лицензии Европейскому университету в СПб).
Такого рода экспертизы вызывают большой публичный интерес. С одной стороны, тексты гуманитариев несколько более понятны, по сравнению со сложными техническими или медицинскими, широкой публике. С другой стороны, именно это обстоятельство позволяет оценить тот зачастую катастрофический уровень профессионализма который демонстрируют многие эксперты. Образованным людям при этом кажется, что речь идет о каких-то маргиналах, которые случайно были назначены экспертами в ситуации, когда большинство ученых и преподавателей попросту не захотело связываться с этой малоизвестной и непопулярной деятельностью.
