ОД "Русская версия"

Жизнь в долг: почему россиянам проще общаться с коллекторами, чем с родственниками?

Более 70% российских семей за последний год взяли как минимум один кредит; 12,8 млн россиян живут в ситуации, когда им нужно гасить больше одного кредита. В большинстве случаев занять деньги можно было у друзей и родственников, но что-то пошло не так: быть "в долгах, как в шелках" теперь не стыдно (стыдно остаться без нового айфона); сложнее взять в долг, чем дать в долг; проще взять кредит в банке, чем занять у знакомых. Как мы дошли до жизни такой, разбирались социологи.

Григорий Юдин Анна Кулешова
5 мая 2021, 1.08
Фотобанк Moscow-Live, Flickr, CC BY-NC-SA 2.0

Ряд недавних долговых кризисов показал: экономическая наука оказалась неспособна ни предсказать их, ни дать исчерпывающее объяснение природе долга и логике должников. Как ни крути, но факт превращения значительной части населения в хронических должников означает возникновение нового типа экономического поведения, которого не существовало еще четверть века назад. "Долг давно стал моральной проблемой. Ее нельзя решить экономическими методами, а статистика и опросы не позволяют понять, как кредиты перестают созидать благополучие и начинают его разрушать". К такому выводу пришли авторы социологического исследования "Жизнь в долг" – Григорий Юдин, Полина Врублевская и Николай Емельянов.

Исследование, в основу которого легли интервью с рядовыми заемщиками, представителями банков и властей, предпринимателей, проводилось при поддержке Православного Свято-Тихоновского Университета. Основной вывод: решение взять кредит возникает у людей в первую очередь из-за стремления быть никому не ничего должным и ни от кого ни в чем не зависеть. Что делать, когда ребенок непрерывно требует покупки нового гаджета – а денег на него нет? Между займом у знакомых и кредитом в банке выбор из раза в раз делается в пользу похода в банк – по той лишь простой причине, что не хочется объяснять ребенку, почему покупка неуместна, а лишний раз контактировать с родственниками не хочется. Главным лейтмотивом кредитного рабства становится страх оказаться уязвимым или неуспешным в глазах близких, страх брать – а не давать – в долг. Именно это стремление ни в чем не зависеть от родственников и знакомых становится для многих причиной попадания в кредитное рабство.

Риск кредитной зависимости понижается в сообществах, где взаимная поддержка не считается чем-то, в чем нуждаются только "слабаки", где не стыдно принимать помощь – например, в церковных приходах. Христианский взгляд на человеческие взаимоотношения трансформирует и такие институты, как кредитование: императив солидарности склоняет человека к тому, чтобы и просить о помощи – и предоставлять ее. Таким образом сообщества могут контролировать поведение заемщиков, распределять риски и стимулировать к более разумному поведению. Роль приходов особенно важна в небольших городах: там они становятся едва ли не единственными пространствами социальной солидарности и заодно с этим – сообществами, способными защитить попавших в долговую яму заемщиков от насилия и угроз со стороны коллекторов.

Стремление ни в чем не зависеть от родственников и знакомых становится для многих причиной попадания в кредитное рабство

Долговое рабство, считают авторы исследования – вовсе не всегда результат "неразумного" планирования и расчета со стороны конкретного заемщика. Гораздо чаще оно обусловлено чрезвычайно низким уровнем межличностного доверия, характерного для современной России. Пример церковных приходов показывает: исправить ситуацию возможно лишь через принадлежность к сообществам, где не страшно попросить о помощи.

С согласия авторов oDR публикует фрагменты из книги "Жизнь в долг: моральная экономика долговых практик в жизни сообществ в России".

Взять в кредит, чтобы не быть никому должным

Сила, которая толкает людей делать выбор в пользу индивидуального, а не коллективного способа повышения уровня жизни, – моральная норма независимости. Усвоив, что жизненного успеха можно достичь, только полагаясь на самого себя, индивид стремится сделать все, чтобы сохранить свою автономию. Но поскольку взаимодействие между людьми неизбежно предполагает возникновение определенных зависимостей от других, охрана самостоятельности превращается в самоцель, в бесконечный процесс, в ходе которого индивид занят доказательством собственной автономии себе и окружающим.

Постоянный страх попасть в зависимость развивает недоверие и нежелание договариваться, если возникают проблемы и конфликты. В этих условиях удовлетворение любой возникшей у индивида потребности становится "делом чести", так как в противном случае он чувствует свою автономию уязвленной. Это особенно хорошо видно на примере взаимоотношений в семье: типичной является ситуация, когда женщина заявляет некоторую потребность, зачастую связанную со снижением зависимости от мужа (например, второй автомобиль для того, чтобы самой управлять своим расписанием, или стиральную машину, чтобы освободить время), и получает от супруга отказ, зачастую в грубой форме. Неспособность пары найти компромисс подталкивает женщину к тому, чтобы доказать себе, что она не зависит от мужа, и купить товар в кредит с намерением выплачивать его самостоятельно, пусть даже и ценой жесткого самоограничения. Аналогичные сценарии с товарами для мужчин (мотоциклы, автомобили, телефоны) реализуются не реже с той только разницей, что мужчина вообще не считает нужным спрашивать мнения супруги. Как только партнер узнает о произошедшем, то чувствует обиду, так как верно понимает: кредит взят для того, чтобы показать ему, что от него ничего не зависит. Однако к этому моменту кредит порой уже обрастает солидной задолженностью.

Другой типичный случай, когда кредит является результатом нежелания договариваться и выстраивать отношения, – капризы ребенка. Родители часто жалуются на то, что для детей сегодня наличие высокотехнологичных "игрушек" (телефонов, планшетов, видеоприставок) необходимо для того, чтобы поддерживать свой статус среди сверстников. Поэтому, начиная с раннего возраста, дети могут достаточно агрессивно требовать купить им гаджет, шантажируя родителей и намекая на их несостоятельность. Родители в свою очередь предпочитают не тратить усилия на воспитание, даже если денег на покупку нет, и заключают, что "мне проще купить, чем объяснять". В таких случаях кредит также кажется самым простым решением проблемы.

Во всех этих случаях альтернативой кредиту является заем у родственников и знакомых. Однако несмотря на то, что с экономической точки зрения он выгоднее (как правило, он беспроцентный либо под низкий процент, а условия можно корректировать), связанные с ним моральные издержки заставляют отбросить этот вариант. Такой заем влечет за собой неизбежный урон для чувства независимости: кредитор на правах близкого человека наверняка пожелает знать, на что нужны деньги, и может высказаться о целесообразности покупки, в результате чего у заемщика возникает ощущение, что он должен отчитываться в своих потребностях. Именно поэтому смешивать кредитные отношения с дружбой или родством считается нежелательным ("если хочешь потерять друга, возьми у него в долг"). При этом респонденты гораздо чаще выражают готовность при необходимости дать в долг знакомым, чем взять у них, поскольку это не влечет моральных издержек и может даже создать моральное вознаграждение для оказавшего помощь.

Как ни странно, именно стремление не быть никому должным и ни от кого не зависеть приводит потребителя к решению взять кредит на возникшие нужды. Преимущество кредита перед займом у родственников или знакомых состоит в том, что отношения с банком или другой финансовой организацией являются формальными, безличными.

То, что кредит оплачивается процентом, создает у заемщика уверенность, что кредитор не делает ему никакого морального одолжения и отношения являются чисто денежными

С точки зрения потребителя, он просто распоряжается собственным будущим доходом и берет обязательства перед самим собой, в соответствии с которыми он должен будет упорядочить свою жизнь так, чтобы отдать кредит в срок. В самом деле, многие респонденты сообщают, что наличие кредита позволяет им организовать жизнь более предсказуемым образом, так как заранее понятно, на что будет тратиться будущий заработок. Стремление к предсказуемости может приводить к тому, что более половины регулярного дохода отводится на погашение займа, и для малообеспеченных слоев такая ситуация является достаточно опасной.

Появление возможности взять в долг у институционального кредитора, а не у собственного социального окружения способно резко поменять жизнь потребителя. Это особенно хорошо заметно в малых городах, где сообщество, к которому принадлежит индивид, может контролировать его потребности и траты, в том числе если он захочет занять денег. Долги в таких сообществах переплетены с нефинансовыми отношениями, благодаря чему жители всегда знают, кому лучше больше не давать, потому что он ведет финансы нерационально. Когда в таком городе появляется услуга потребительского кредитования, социальный круг размыкается и необходимость с кем-то согласовывать свои финансовые решения исчезает. Теперь никто не может поставить под сомнение потребность индивида или указать ему на возможность удовлетворить эту потребность другими средствами. Поскольку реальная потребность состоит в том, чтобы утвердить свою независимость в акте покупки, кредит позволяет произвести это символическое действие и выйти из-под контроля окружения.

Именно в малых городах несколько лет назад распространились микрофинансовые организации, где можно занять небольшую сумму до получки под высокий процент. Такие организации реже встречаются в мегаполисах, так как их успех основывается как раз на том, что они становятся внешним источником денег для индивида, который испытывает давление со стороны сообщества в малом городе. Владельцы и сотрудники таких организаций почти всегда являются чужаками и не принадлежат к местному сообществу, так как их стратегия требует искать таких заемщиков, которым соседи отказали бы, потому что кредит не пойдет им на благо.

Интересно, что эмоциональная фрустрация, которую потребитель испытывает при невозможности удовлетворить возникшую потребность, вполне сочетается с умением калькулировать издержки.

Вопреки распространенному мнению, заемщики обычно тратят достаточно времени, чтобы найти выгодные условия и произвести все необходимые расчеты

Однако в тот момент, когда все варианты известны, люди часто берут паузу, откладывая принятие решения. В этих условиях их может подтолкнуть к займу резкая эмоция или оскорбленное чувство независимости – ссора с супругом или чрезвычайные обстоятельства, выводящие из равновесия. В итоге, если выяснять у респондента, как принималось решение о кредите, часто оказывается, что он действовал вполне рационально, однако финальное решение было импульсивным. Такие "истерические" кредиты создают обязательства, которые усиливают желание заемщика настаивать на своей автономии.

Психология должника

Конечно, среди должников по потребительским кредитам есть те, кто не дал себе труда сделать простые расчеты в момент займа и теперь обвиняет во всем власти, от которых не дождешься помощи, или другие внешние силы. Однако это отнюдь не типичная ситуация. Гораздо чаще можно встретить должников, которые активно проводят расчеты и обнаруживают все симптомы ответственного заемщика. Они уверенно соглашаются с господствующим в России представлением, что тем, кто оказывается в долгах, следует винить в этом исключительно самих себя. Если же вдруг это случается с ними, они с готовностью принимают ответственность за это и убеждены, что теперь их задача состоит в том, чтобы самостоятельно разрешить ситуацию.

depositphotos_77865744-stock-photo-people-at-sberbank-office.jpeg
Depositphotos

Не стоит думать, что люди с большой кредитной задолженностью выглядят опустившимися и безнадежными или, наоборот, беззаботными. Как правило, они уверенно рассуждают и имеют план решения проблем, и интервьюеру нужно изрядно напрягать арифметические способности, чтобы понять, что объективно ситуация собеседника только ухудшается. Впрочем, должники нередко склонны переоценивать свои силы. Стратегия выхода из задолженности, как правило, включает в себя попытки перекредитоваться в других местах или в лучшем случае реструктурировать долг на условиях банка. В то же время в ней обычно отсутствует намерение попросить помощи или совета у кого-либо из окружения.

Для человека, решившего взять кредит для того, чтобы доказать свою независимость, особенно трудно признаться, что он с самого начала не рассчитал свои силы. Если мотивация "сохранить лицо" является доминирующей на первом шаге, то в дальнейшем она будет только усиливаться, так как моральные издержки от признания своей ошибки увеличиваются. Даже если человек может рассчитывать на помощь, ему придется пройти сначала через своего рода "моральное банкротство". В попытках избежать этого он может брать новые кредиты на все более невыгодных условиях, убеждая себя, что ситуация под контролем. Респонденты, которым удавалось выбраться из таких ситуаций, говорят об эффекте "сужающегося туннеля", которому подвержены должники – их словно несет по рельсам вопреки их желанию, и число доступных альтернатив постоянно сокращается. Характерно, что в тех случаях, когда заемщики доходят до самоубийства, для их близких наличие огромных долгов оказывается сюрпризом, так как заемщик до последнего момента успешно поддерживал видимость уверенного владения ситуацией.

Как ответственное поведение может приводить к таким последствиям? Существенно, что этический принцип ответственности, которому следуют заемщики, сосредоточивает всю ответственность на отдельном индивиде. С этой точки зрения стремление найти помощи или совета будет выглядеть как попытка свалить на окружающих ответственность за свои проблемы. Неслучайно, если составлять портрет российского должника, то ключевой его чертой окажется изолированность, отсутствие близких друзей, а нередко и отчужденность от членов семьи. Разделение ответственности для таких людей несет в себе слишком большую опасность оказаться в личной зависимости, и эта опасность перевешивает финансовые риски.

Кредитные организации хорошо знают об этой черте психологии заемщика и активно ее эксплуатируют

В последние годы, когда просроченная задолженность по кредитам начала резко возрастать, целый ряд банков и финансовых организаций запустил рекламу, которая сообщала заемщику, что ему нет необходимости занимать у друзей, а достаточно подать заявку, чтобы перекредитоваться. И хотя финансовые власти предпринимают шаги, для того чтобы ограничить займы под хищнические проценты, такая реклама эффективно привлекает заемщиков, которые имеют наибольшую вероятность попасть в "туннель".

Одиночки, которым некому сказать о своих проблемах с кредитами или не хочется этого делать, становятся идеальными мишенями и для коллекторов. В России действия коллекторов нередко связаны с насилием или угрозой насилия, и наиболее действенными такие угрозы оказываются в отношении заемщиков, которым не у кого попросить помощи. В малых городах объектами коллекторов вообще могут быть только индивиды, слабо включенные в местные социальные сети, потому что в противном случае общество не допустит возникновения нового источника насилия. По этой же причине коллекторские агентства нередко рекрутируют новых сотрудников из числа своих жертв в обмен на обещание сокращения долга: люди с узким и неплотным кругом общения с большей вероятностью согласятся участвовать в насилии сами.

Активная вовлеченность в участие в жизни какого-либо сообщества или социальной группы, напротив, обеспечивает относительный иммунитет против попадания в долговой капкан. Такой группой может быть расширенная семья, сообщество ветеранов-"афганцев" или церковный приход, где происходит интенсивное общение между людьми. У них немало рычагов для регуляции кредитного поведения индивида на всех стадиях. Во-первых, если индивид сообщит сообществу о своих желаниях на этапе формирования потребности, другие члены могут убедить его, что его проблема может быть решена другими средствами. Это особенно важно, когда решение принимается потребителем импульсивно или в экстренных обстоятельствах.

Во-вторых, если товар все же необходим, может оказаться, что члены сообщества способны предоставить его во временное или постоянное пользование. Далее, если все же принимается решение о приобретении товара в кредит, члены сообщества могут либо частично покрыть сумму, либо помочь с поиском кредитора на выгодных условиях. Наконец, если речь идет о трудностях с погашением уже существующего кредита, индивид может получить финансовую и эмоциональную поддержку.

Однако для того чтобы использовать ресурсы сообщества, индивиду требуется определенная этическая перенастройка. Он должен быть готов отказаться от принципа индивидуальной ответственности в пользу ответственности солидарной, когда члены коллектива принимают на себя солидарную ответственность за каждого и готовы каждому помочь в случае необходимости. От индивида при этом требуется умение просить о помощи и принимать ее. Что еще важнее, каждому необходимо пожертвовать стремлением к полной независимости, а значит, привыкнуть проявлять доверие по отношению к окружающим. Поскольку российское общество отличается исключительно низким уровнем межличностного доверия, преодоление недоверия становится тяжелой задачей.

oDR openDemocracy is different Join the conversation: get our weekly email

Комментарии

Мы будем рады получить Ваши комментарии. Пожалуйста, ознакомьтесь с нашим справочником по комментированию, если у Вас есть вопросы
Audio available Bookmark Check Language Close Comments Download Facebook Link Email Newsletter Newsletter Play Print Share Twitter Youtube Search Instagram WhatsApp yourData