Аркадий Бабченко: не дождетесь. Фото: Facebook. Некоторые права защищены.Это интервью было записано в ноябре 2013 года, еще до аннексии Крыма и войны в Украине. Целиком не публиковалось, но фрагменты легли в основу текста "Мы тут ни при чем" в журнале "Большой город" – о том, как российское государство и общество романтизирует войну, не желая замечать ни ее бывших участников и их семьи, ни ее жертв, ни даже сами войны, называя их "контертеррористическими операциями" и "восстановление конституционного порядка".
Начнем с момента первой чеченской кампании. Вы сталкивались с дедовщиной?
Первая чеченская ассоциируется у меня не столько с войной, сколько с лагерем. В особые бои я не попал, но дедовщина была махровейшая. Два километра до границы, народ ездит туда-сюда, такая ротация и люди приезжали с совершенно заклинившей головой – повальное пьянство, наркомания, среди офицеров это встречалось через одного. Было нас пять связистов, жили мы с разведротой, их было сорок человек, все они прошли Бамут (в марте 1996, который я не прошел). Если десять раз не получил по голове, то считай, день прошел зря. Люди бежали оттуда толпами. Нам привезли пять молодых и в эту же ночь разведчики их поставили в круг, "давайте их проверим на спарринг". На следующее утро молодых не было – они убежали босиком.
