ОД "Русская версия"

Город белорусских металлургов: люди, сталь и забастовки

В Беларуси уличные протесты сопровождаются забастовками на крупных предприятиях. Какие требования выдвигают рабочие, и почему они недовольны режимом Лукашенко? oDR побывал на Белорусском металлургическом заводе (БМЗ) в Жлобине и поговорил с участниками протестов.

Константин Острогорский
5 October 2020
Инге Снип

Чрезвычайное применение силы при подавлении массовых протестов было остановлено в значительной мере благодаря забастовочному движению. Белорусский металлургический завод (БМЗ) в Жлобине был одним из тех крупных предприятий, где произошли активные выступления рабочих. С чего все началось в этом небольшом белорусском городе?

Рабочие против

17 августа рабочие БМЗ в Жлобине собрались на митинг. К собравшимся вышел председатель организации официальных профсоюзов, но в ответ зазвучали призывы к забастовке. Собрание проходило за территорией завода, и в один момент люди с криками "Заходи!" двинулись на предприятие через транспортную проходную. По словам одного из участников, дело чуть не дошло до драки с охраной, но рабочие все же вошли на территорию и маршем пошли вдоль цехов. Большим специальным автомобилем, перевозившим металл, заблокировали движение. Как говорят очевидцы, с часа до пяти были остановлены все три печи завода. Для переговоров приехало руководство предприятия, и только после нескольких часов протестов и блокады рабочие разошлись.

Хотя до полномасштабной забастовки дело и не дошло, выступления рабочих сильно озадачили власти и заводское начальство. До сегодняшнего дня никто из активных участников выступлений уволен не был, хотя такие угрозы звучали. Дело ограничивается лишь лишением премий. Однако активисты предполагают, что в будущем им не продлят контракты найма.

Сергей, молодой специалист на должности бригадира, говорит, что многое здесь зависит от менеджеров среднего звена. Те начальники цехов, которые сочувствуют протестам, сами помогают рабочим писать объяснительные, чтобы минимизировать угрозы наказания. При этом требования, выдвинутые забастовщиками, носили исключительно политический характер – отставка Лукашенко, освобождение всех задержанных, прекращение насилия в отношении мирных граждан, вывод из города ОМОНа и всех прибывших из других регионов милиционеров.

Протесты с подобными требованиями проходят в Жлобине с начала августа. Одна из их участниц – Светлана, местная предпринимательница. В ходе президентской кампании Светлана работала независимой наблюдательницей и в этом качестве была неоднократно задержана милицией. Утром 9 августа ее задержали прямо при выходе из дома, и на избирательный участок для наблюдения она попасть не смогла.

“Находясь в РОВД якобы для "профилактической беседы", я по звуку приезжавших во двор автозаков пыталась определить количество задержанных, - говорит Светлана. - По моим примерным подсчетам получилось около 140 человек. Потом один из милицейских начальников в беседе со мной проговорился, что всего забрали 320 человек. Хватали не только активных участников протестов, но и случайных людей. Один мужчина вышел из дома встретить жену, и его забрали в 15 метрах от подъезда. Многие были очень жестоко избиты”.

Как говорит Светлана, двое человек попали в реанимацию, еще несколько оказались в травматологии. Но заявления об избиениях решились подать только 10 человек. События в городе вызвали волнения на БМЗ. Уже 8 августа состоялось первое собрание заводчан, на котором обсуждалась ситуация в стране.

Администрацию предупредили, что в случае "нечестных выборов" рабочие начнут стачку. Последующие жесткие задержания и избиения вызвали настоящую бурю возмущения. 14 августа работники БМЗ вышли на первый массовый митинг к заводоуправлению. К рабочим вышел директор предприятия, администрация предоставила даже звукоусиливающую аппаратуру. В город срочно прилетел на вертолете губернатор Гомельской области Геннадий Соловей, который пообещал разобраться со всеми фактами злоупотреблений силой со стороны правоохранителей. Однако вмешательство властей уже не смогло остановить назревающую на заводе волну недовольства.

За годы работы на БМЗ многие рабочие испытали несправедливость лукашенковского "социального контракта" на своей шкуре

В заводском дыму таблица Менделеева

Владимир трудился на заводе со времени его основания, но пять лет назад ему не продлили контракт. Как он говорит – из-за его активной гражданской позиции. Он начинал со специальности слесаря, затем сделал запатентованные изобретения – газовый резак, которым заменили уже износившееся и дорогое итальянское оборудование. Еще Владимир – достаточно известный в городе музыкант. Второй наш собеседник – Константин – пришел на завод в 2000-х, в сталеплавильный цех. На заводе он трудится уже не в первом поколении. Работал на разливке горячего металла и на обработке металлических заготовок – блюмов.

По мнению Константина, в результате вредных условий труда на производстве он приобрел тяжелое заболевание. Врачи запретили ему работать в сталеплавильном цеху, однако диагноз "профессиональное заболевание" не поставили. Найти же на заводе участок без вредных воздействий совсем не просто. Долгое время Константин работал в другом цеху, где, по его мнению, вредность была ненамного меньше – а вот заработок был существенно ниже. При этом "забракованному" рабочему не хватило несколько месяцев для начисления так называемого "горячего стажа" (работы в условиях особой вредности, дающей право на досрочную пенсию).

“С 2019 года требования при прохождении ежегодных медкомиссий серьезно ужесточили, – говорит Константин. – С одной стороны – это вроде бы и хорошо, как бы заботятся о нашем здоровье. Но с другой стороны – надо на деле создавать безопасные условия на рабочих местах. А ситуация с этим далека от идеала.

Усиление медицинских требований характерно не только для жлобинского завода, но и для других предприятий Беларуси. Бывает так, что человек проработал 20-30 лет электриком, и вдруг выясняется, что теперь из-за упавшей остроты зрения или повышенного давления ему уже нельзя менять лампочки и ремонтировать проводку. Рабочего увольняют, а найти хорошую работу в предпенсионном возрасте – задача непростая. На освободившееся же место берут молодого работника. Если работа была хорошо оплачиваемая, то могут иметь место и случаи непотизма, или "кумовства".

Среди факторов, представляющих угрозу здоровью металлургов и местного населения – вредные выбросы. Рабочие улыбаются: "В заводском дыму есть вся таблица Менделеева". Правда, на всех трех заводских печах стоят очистные сооружения. Но уловить все вредные вещества фильтры пока не могут. По словам работников, экологическая инспекция постоянно выписывает предприятию штрафы за превышение предельно допустимых концентраций небезопасных веществ. Еще в 2017 году Гомельский комитет природных ресурсов и охраны окружающей среды в ответ на обращения граждан начал дело о выбросах с завода. Тяжба длилась несколько лет, дело дошло до Верховного суда. В результате предприятию был назначен штраф в эквиваленте около полумиллиона долларов.

Но легче заплатить штраф, чем поставить более эффективное очистное оборудование

Зато в ответ на эти экологические вызовы на местной станции технического обслуживания автомобилей изобрели свое "ноу-хау":

“Шлейф дыма из наших труб иногда растягивается в небе на десятки километров и загрязняет все вокруг, – говорит Константин. – А еще выбросы оседают в виде пыли из мелких металлических частиц даже на стекла автомашин, стоящих рядом с заводом. И отмыть эту грязь – задача непростая. Тогда на одном местном СТО ("Автобаня") изобрели специальный состав под эти выбросы. Его так и называют – "БМЗ-пена". Теперь этой пеной можно отдраить любую гадость со стекол авто.

Ветеран завода Владимир говорит, что он давно стал требовать от администрации принять более эффективные меры по очистке вредных выбросов. А также сфотографировал тот самый шлейф дыма и выложил в социальных сетях с предложением к президенту обратить внимание на загрязнение воздуха: "Дайте нам деньги на фильтры, они же нас отравят!". Контракт ему не продлили именно после этого эпизода.

Кумовской капитализм

Контрактная система найма на работу – весьма эффективное средство удержания персонала под контролем. Ранее в Беларуси существовала еще советская практика заключения бессрочного трудового договора с работником. Однако в 1999 году президент Александр Лукашенко, которого некоторые считают "левым", своим декретом № 29 ввел обязательное заключение краткосрочного контракта найма. Это существенно ухудшило правовое положение работника. Контракт может заключаться на срок от одного года до пяти лет, наниматель обычно навязывает минимальную продолжительность договора. Угроза непродления контракта либо его одностороннего расторжения делает работника крайне зависимым от работодателя, принуждает работать на тех условиях и за ту зарплату, которую назначает собственник.

Снимок экрана 2020-10-02 в 20.22.49.png
БМЗ | Youtube

В дискуссиях о специфике белорусской модели представители неолиберальной школы категорически отказываются характеризовать ее как капиталистическую. Из чисто идеологических побуждений ее пытаются выдать за некое "наследие совка". На самом деле для этой разновидности бюрократического капитализма хорошо подходит и такое определение, как "кумовской капитализм".

Независимые профсоюзы постоянно выступают против контрактной системы, однако членство в них незначительно – все по той же причине: давление со стороны работодателя, который может попросту не продлить контракт. Начиная с 2000-х годов некоторые левые группы выходили на демонстрации с лозунгами "Контракты – цепи для трудящихся масс! Порви их всех, рабочий класс!". Однако правительство ограничилось лишь косметическими изменениями в контрактной системе и рекомендовало нанимателю заключать контракты с "хорошими" работниками на более длительный срок. В 2020 году парламент включил положение о контрактах в Трудовой кодекс РБ.

Таким образом, все основания для активных выступлений у белорусских рабочих были. Тем не менее экономические требования, например, отмена той же контрактной системы, на стачке БМЗ не выдвигались. Левые активисты критикуют такую позицию. Но надо отметить, что среди рабочих, особенно молодых, либеральные взгляды достаточно распространены. Тот же Сергей считает, что приватизация может помочь БМЗ. А вот другой заводчанин убежден, что в Беларуси все же – капитализм. И рабочие сами должны отстаивать свои права перед любым работодателем – государственным или частным. Кстати говоря, идея создания независимого профсоюза сейчас весьма популярна на БМЗ. Некоторые рабочие выходят из "официальной" Федерации профсоюзов Беларуси и вступают в Свободный профсоюз металлистов.

Металлурги и ростовщики

При этом к протестам белорусских рабочих подталкивают и серьезные социальные проблемы, например – низкие зарплаты. Прежде БМЗ отличался высоким уровнем оплаты труда. Еще несколько лет назад вальцовщики высокого разряда могли заработать до 1000 долларов. Но в последнее время заработки стали снижаться.

“Без премий многим работникам сейчас начисляют около 800 рублей, - говорит Константин. – Конечно, есть специалисты, которые получают до 1500-2000 рублей (курс на сегодня – 2,6 белорусских рубля за 1 доллар США. – ред.). Но чтобы заработать большие деньги, надо просто на куски порваться”.

Действительно, в последние годы финансовое положение завода существенно осложнилось – несмотря на то, что БМЗ является одним из флагманов белорусской промышленности, а 41% своей продукции поставляет на рынки Западной и Восточной Европы. Дочерние предприятия холдинга БМЗ действуют в Австрии, ФРГ, США, Литве, Польше, Сербии, ассоциированные компании есть в России и Италии. Из дальнего зарубежья поступает и большая часть выручки. В чем же причина нынешнего спада?

Разумеется, негативное воздействие оказал карантин в странах-партнерах. И хотя в самой Беларуси карантин не вводился, в апреле-мае работников завода со ссылкой на "неблагоприятную ситуацию" в экономике, вызванную коронавирусом, отправляли в отпуска на 2/3 заработной платы. Однако трудности на предприятии начались значительно раньше. Сами работники говорят о разных факторах, повлиявших на жизнь их предприятия. Среди прочего – сильная конкуренция со стороны бурно развивающейся китайской и индийской металлургии, ухудшившееся качество поступающего металлолома ("иногда не плавится, а просто сгорает в труху"), и присоединение к БМЗ убыточных предприятий, включая аграрные. Также в мире упал спрос на металл.

Говорят и о том, что валютная выручка первоначально поступает в банки и министерства финансов и промышленности, а уже потом достается предприятию. Неолиберальные же экономисты объясняют происходящее своим излюбленным аргументом – неэффективностью государственных предприятий. Об этом же на встрече в Гомеле говорил и кандидат в президенты, экс-глава "Белгазпромбанка" Виктор Бабарико. Он обещал масштабную приватизацию госсобственности с последующим трудоустройством сокращенных работников в малом и среднем бизнесе. Уволенным обещал переобучение за бюджетный счет.

Открытым только оставался вопрос – а за чей счет заработает этот дополнительный малый и средний бизнес, если он и так ввиду низкого платежного спроса находится не в лучшем положении?

Ему на пятки наступает онлайн-торговля, а тут еще десятки тысяч покупателей лишатся своих гарантированных государством зарплат?

Разумеется, нынешние государственные предприятия при их бюрократизированном управлении далеко не блещут эффективностью. Но еще менее успешным госкапитализм может быть при нынешнем подчиненном положении производства банковскому сектору, при общем дирижировании экономическими процессами со стороны монетаристских международных структур. Государственная поддержка БМЗ сократилась почти в два раза еще в 2018 году. Можно предположить, что это связано как с идеологическими установками бывшего "реформаторского" кабинета Сергея Румаса, так и с давлением международных финансовых институтов. Но все же в 2019 году было принято правительственное решение о выделении 1 млн 894 тыс. евро на уплату процентов по кредитам коммерческим банкам, включая зарубежные.

Экономисты неолиберальной школы если и упоминают закредитованность госпредприятий как одну из проблем, то обычно – мимоходом. И уж точно никогда не говорят о ее причинах. А одна из них – просто грабительские проценты. Так, в финансовом аудите говорится о ставке до 11% за долларовые кредиты, до 13,5% – по долгам в евро, 16% – за займы в российских рублях. О том, каким образом данные займы "предлагаются" госпредприятиям, история умалчивает. Но несомненно одно – в итоге государственные деньги переходят в частные банки.

"БМЗ дал городу все"

БМЗ – градообразующее предприятие. В 1984 году благодаря строительству завода у города появилась социальная и бытовая инфраструктура, началось массовое строительство жилых домов. В создании флагмана белорусской металлургии активное участие принимали специалисты из Италии ("компания "Даниэли"), Австрии ("Фест-Альпине"), Польши и Югославии. Ветеран БМЗ Владимир вспоминает: "До этого Жлобин был совершенно маленьким городком. БМЗ дал городу все".

Но сегодня заработки на заводе падают – а цены в Жлобине растут

Местные жители говорят: некоторые товары здесь стоят больше, чем в столице. "Жлобин – это район Минска", - говорит Владимир. Предположительно, такой уровень цен связан с большими заработками на БМЗ. Но ведь не все жители города работают металлургами. Жлобинец Александр получает зарплату 500 рублей, жена – в декретном отпуске и ждет второго ребенка. "Денег не хватает даже на еду, - говорит Александр. - Мы отключили даже домашний интернет. Только телевизор есть – чтобы ребенок мультики мог смотреть".

Многих спасает то, что магазины выдают продукты в долг, а также помогают родственники. "Но это – долговая яма", - говорит Александр.

На остановке городского транспорта расспрашиваю двух молодых людей о жизни в райцентре. Катя и Антон – студенты местного колледжа. Катя в своих оценках компромиссов не признает: Жлобин, по ее словам, скучный город, в котором некуда пойти. И молодежь здесь – "гоповатая". Спрашиваю про недавние политические протесты. Собеседники говорят, что местная молодежь Лукашенко не поддерживает и активно в них участвует.

Кроме ОАО "БМЗ" в городе действуют и другие предприятия. Впрочем, многие из них пребывают далеко не в лучшем экономическом состоянии. Механический завод "Днепр" ранее производил экскаваторы, теперь же он – банкрот. Жлобинский молочный завод присоединен к известному Рогачевскому молочному комбинату. Есть еще мебельная фабрика, хлебозавод, мясокомбинат. Появились и частные предприятия - "Ока", "Бабушкино".

Знаменитая Жлобинская фабрика искусственного меха тоже сворачивает производство и сдает свои площади в аренду. А ведь еще несколько лет назад всех путешествующих в поездах через станцию Жлобин прямо на перроне встречали продавцы мягких игрушек. Караван медведей, жирафов и слонов тянулся вдоль железнодорожных путей на протяжении пары километров, а сам жлобинский перрон был заставлен ими вплотную. Однако впоследствии розничная "несанкционированная" торговля на перроне была запрещена.

Республика Беларусь – государство твердого порядка. Это импонирует многим приезжим туристам из России. Правда, наслаждаясь чистыми улицами и вежливыми милиционерами, они редко сталкиваются с другими особенностями местной жизни – насилием, неравенством, бесправием и бедностью. Но, как показали последние события, рабочий класс Беларуси может стать той общественной силой, которая проложит путь для развития страны в направлении свободы и социального прогресса.

Had enough of ‘alternative facts’? openDemocracy is different Join the conversation: get our weekly email

Комментарии

Мы будем рады получить Ваши комментарии. Пожалуйста, ознакомьтесь с нашим справочником по комментированию, если у Вас есть вопросы
Audio available Bookmark Check Language Close Comments Download Facebook Link Email Newsletter Newsletter Play Print Share Twitter Youtube Search Instagram WhatsApp yourData