Классический опен-эйр – особый жанр. В глазах общества музыка способна освятить любое место, если ее доставить туда правильно, не испортив при транспортировке из естественной среды обитания, концертного зала. Но стены зала – не только акустический футляр, призванный отделить аудиторию от внешнего мира.
Совокупность людей в футляре всякий раз образует иную социальную модель в зависимости от состава музыкантов на сцене. Скажем, вечер квартетов привлечет более-менее рафинированных знатоков, интеллектуалов. Сольная фортепианная программа соберет слушателей узкого профиля, помнящих десятки интерпретаций или по меньшей мере уверенных в этом. Если оперные арии, скорее всего жди публики попроще, посентиментальнее, "все возрасты покорны". И, конечно, симфонический концерт являет отрадный образ общественного единения, агентом которого выступает оркестр, универсальная машина согласия.
Игры на улице
Но все эти зыбкие дефиниции существуют как музыкально-социологические гипотезы только под прикрытием условно-филармонических стен. Когда же классика выходит на открытый воздух, она естественно обращается к неопределенному множеству слушателей, "ко всем". Подчеркну, социологически естественно, то есть как ритуал, как, извините, ивент – поскольку с музыкальной идентичностью у опен-эйра всегда проблемы по очень простой причине: музыка разъединяет, стратифицирует, она не про “обнимитесь”, а скорее про “отвалите, миллионы”.
