Кто сейчас изучает языковые аспекты российско-украинского конфликта и возможно ли объективное исследование. English
Հայաստանի կին ակտիվիստները հասարակական կյանքում տարածք են պահանջում: Կարո՞ղ են արդյոք ցուցարարների կանայք, քույրերն ու մուսաները երբևէ ընկալվել հենց որպես ցուցարարներ. English
Five years ago, thousands took to Russia’s streets to protest electoral fraud in what became a push against Putin’s status quo. Researchers discuss the significance of this moment and the movements it spawned.
Public infatuation with urban planning in Moscow has exhausted itself through disappointment. Could city-focused activism become the field of real political struggle in Russia?
From one man’s search for his ancestor’s executioners to Holocaust dances – here’s how Russia learns to forget. Русский
In Ekaterinburg, one person in every 50 is HIV positive. A report from the frontline of what some people are calling Russia’s HIV epidemic. Русский
Почему Денису Карагодину противостоит не сталинизм, а поп-версия политизированной истории. English
В начале ноября 2016 на всю страну прогремела новость о том, что каждый 50-й житель Екатеринбурга ВИЧ-положителен. Миндзрав Cвердловской области сначала заявил об эпидемии, затем опроверг новость. English
Bulgaria’s recent presidential elections are a case study in the power of disinformation, but not in the way you think. Bulgarian, Serbian
As America’s president-elect prepares for office, it’s important to understand the nature of the new political reality — and how we should deal with it. Русский
A new survey of 100 Russian journalists reveals their perceptions of professional challenges, objectivity and freedom. Русский
Many might be proud of Russia’s resurgence on the world stage, but how will it end? Русский
