A much-trumpeted Law on the Police comes into force in Russia today. Mark Galeotti considers whether it represents a meaningful step away from arbitrary and authoritarian traditions.
It’s hardly surprising that Russians lack much faith in their police. Recent years have seen officers run murderously amuck in a supermarket and over a scratched car, blow the whistle on corrupt colleagues only to be persecuted for their pains and beat a driver and torch his car when he cut them up in the street. One officer even shot himself scratching his nose with his loaded gun. More broadly, despite official claims of a 13% fall in crime in 2010, a detailed study from the General Prosecutor’s Office Academy suggests a steady 2.4% rise. As a result, most surveys put the level of public trust in the police at around 10-20%.
Russia has been considered a police state for a long time: its present critics characterise it as such; the Soviet state remained an authoritarianism even after Stalin’s terror; but likewise in the mid-nineteenth century the Marquis de Custine, on his travels through tsarist Russia noted the apparent tyranny of the security forces. If that is the case, though, why has Russia always seemed so underpoliced, so prone to lawlessness?
The new law will see the police force renamed from the "militsia" to "politsiya". Whether the change will also bring about an improvement in the quality of Russian police forces remains to be seen
In part, it is that regular law enforcement has always taken second place to political policing. The political police, from the tsarist Gendarmes to today’s Federal Security Service (FSB) have always had wider powers, proportionately bigger budgets, higher profiles, even smarter uniforms. The regular police of the Ministry of Internal Affairs (MVD) have been seen as their auxiliaries, there to break up protests, harass non-conformists and generally offer eyes, ears and a strong right arm when needed. Actually enforcing the law and defending the rights, lives and property of citizens has tended to take second place.
The Law on Police
In this context, the new Law on the Police seems to represent a genuine shift away from this enduring authoritarian habit. According to President Medvedev, this is an “historic law” and it has been paralleled with a range of eye-catching measures from the launch of a showily-redesigned and user-friendly website for the Ministry of Internal Affairs through a series of high-profile dismissals of allegedly corrupt or incompetent senior officers. Perhaps most striking is the change of name: having been called militsiya by the Bolsheviks, the police are now once again the politsiya.
The regular police of the Ministry of Internal Affairs (MVD) have been seen as their auxiliaries, there to break up protests, harass non-conformists and generally offer eyes, ears and a strong right arm when needed. Actually enforcing the law and defending the rights, lives and property of citizens has tended to take second place
Mark Galeotti
To some, this is thoroughly tokenistic, rechristening the Titanic hoping this will make it float again. Certainly while the Bolsheviks adopted the name ‘militia’ to make a symbolic break from the old order, they actually ended up with a police force strikingly similar to the tsarist one. They even looked the same: take away the red stars on the badges, and themilitsiya looked a lot like the tsarist gorodovye (urban police), complete with pseudo-military ranks and uniforms. They also behaved much the same, not least in their casual corruption, inefficiency and tendency to rely on unofficial brutality: kulachnoe pravo, the ‘law of the fist.’
However, this is more than just a rebranding exercise. The bloated and inefficient 1.4 million-strong police force is being trimmed by 20% by the end of the year, with all serving officers going through a ‘recertification’ process meant to weed out the most incapable and dishonest. Meanwhile, an extra 217 billion rubles (£4.7 billion) is to be spent providing better equipment and training as well as a 30% pay rise. The hope is to combat the widely-held view that a little bribe-taking is not just a perk of the job but an economic necessity (at present, most police officers earn less than most municipal bus drivers).
Medvedev in a video call with his Internal Affairs
Minister. Some interpret his new law as a power grab
by federal government, who will now exert greatercontrol over local police. Photo: kremlin.ru
The law also introduces new requirements and prohibitions bringing the Russian police closer into line with their Western counterparts, from requiring them to identify themselves when challenged and inform detainees of their legal rights, through to constraints on the use of tear gas and water cannon against peaceful protests. Sometimes the very detail of the law’s language offers a chilling insight into previous best practice. Article 22.2.1, for example, now bans police from truncheoning citizens in the head, heart or genitals.
Law versus Order
Of course, it is also worth remembering that one of Russia’s most liberal constitutions ever was promulgated under Stalin, its most vicious autocrat. Laws are all very well, but are they going to be applied?
The first question is whether the new provisions are as liberal as they sound, or whether the state intends to seek to apply the new law in the spirit in which it is presented. There is still ample scope for abusive and intrusive policing, not least by the FSB and thanks to get out clauses and the ability to turn to a compliant judiciary to interpret the law’s wordings favourably. There also appears to be a continued commitment to maintaining powerful internal security capacities. The MVD’s 180,000 paramilitary Interior Troops, as often used to break up opposition rallies as fight the guerrilla wars of the North Caucasus, are not going to face the same kinds of cuts. Indeed, they are going through a major re-equipment program. Likewise, Medvedev has promised that there will be no cuts in the North Caucasus, so there will be a disproportionate reduction in the regular police elsewhere.
Sometimes the very detail of the law’s language offers a chilling insight into previous best practice. Article 22.2.1, for example, now bans police from truncheoning citizens in the head, heart or genitals
Mark Galeotti
To an extent, the new law is also a power grab by the federal government. Whereas in the past many police forces were wholly or partly funded by local authorities, now it will all come out of the federal budget. The extra costs will be covered by simply reducing the annual subsidies the regions receive from Moscow. At a stroke, Medvedev is taking into his own hands one of the levers that local political, business and even criminal elites used to control their neighbourhood police. This could - if he chooses - usher in a new era of anti-corruption campaigns against hitherto largely untouchable local cabals. Above all, though, it consolidates the Kremlin’s power over the police. This has been a priority ever since 2008, when OMON riot police had to be flown 3,750 miles to the Russian Far East from Moscow to disperse protesters when the Vladivostok leadership decided not to involve itself and the local police listened to them rather than the Kremlin.
Policing the Law
After all, the second question is whether the new law will gain much practical traction. Lustration programmes are only as good as those carrying them out, and relying on a force steeped in patronage and corruption to dismiss its rotten apples is unlikely to be a resounding success. Anecdotal accounts already talk of the process becoming a money-spinner for predatory senior officers demanding kick-backs from their subordinates to clear them for reappointment, no doubt passing a share of their bribes up the chain of command to buy themselves protection in turn. With Russia’s courts still providing little reliable and consistent justice, ensuring that the new law is observed on the ground will also prove problematic and will depend rather on executive institutions, perhaps tipped off by the public.
In Russia regular law enforcement has always taken
second place to political policing. Photo: flickr/mosdave
However, in practice the policing of law-enforcement agencies tends to be shaped by personal, factional and institutional struggles. After theterrorist bombing at Domodedovo airport in January, for example, the MVD, FSB and airport police engaged in an unseemly blame game that largely obscured efforts to learn the lessons of the attack. Currently, the FSB is feuding with the Prosecutor General’s Office over allegations that a senior prosecutor in the Moscow Region was protecting a massive underground gambling ring. A cynic, though, would see this less as anything to do with enforcing the law and more a struggle between agencies over control of a lucrative criminal racket.
For most of the post-Soviet era, the Russian police have essentially been out of control, or at least able to ignore the rules when it suited them. If he is able to resubordinate them to the centre and the law, even in the name of strengthening the federal government, Medvedev may actually create the basis for future liberalisation
Mark Galeotti
Corruption corrodes central control, and one of the ironies of modern Russia is that, for all Putin’s muscular state-building campaign, the Kremlin control proves very weak. On the ground, the police often ignore new regulations, instructions and guidelines from Moscow. This should hardly be a surprise when Medvedev even has trouble asserting his authority over the central MVD structures. In 2009, when he began looking at police reform, he ordered the abolition of the MVD’s departments for fighting organised crime, saying they were no longer needed. They were just rolled into other departments. He later decreed that the MVD should make efficiency savings by closing two of its fifteen departments. The transportation police were simply merged with the agency guarding restricted areas, to cut departments on paper without actually affecting the budget.
However, central control and a codification of police powers and responsibilities do represent a real step forward. There is a quiet political and philosophical struggle under way between the legalistic Medvedev and Putin’s siloviki (‘men of force’) drawn from the security apparatus, who see little need for formal controls on the powers of the state. For most of the post-Soviet era, the Russian police have essentially been out of control, or at least able to ignore the rules when it suited them. If he is able to resubordinate them to the centre and the law, even in the name of strengthening the federal government, Medvedev may actually create the basis for future liberalisation and prove himself to be an accidental but important reformist.
Author's blog: In Moscow's Shadows
The Politics of Security in Modern Russia (Post-Soviet Politics), ed. by Mark Galeotti, Ashgate, 2010
How Russia Really Works, The Informal Practices That Shaped Post-Soviet Politics and Business, by Alena V. Ledeneva, Cornell University Press, 2006
Violent Entrepreneurs: The Use of Force in the Making of Russian Capitalism, by Vadim Volkov, Cornell University Press, 2002
Spies without Cloaks: The KGB's Successors, by Amy Knight, Princeton University Press, 1996
The New Nobility: The Restoration of Russia's Security State and the Enduring Legacy of the KGB, by Andrei Soldatov and Irina Borogan, Public Affairs, 2010
The Tsarist Secret Police in Russian Society, 1880-1917, by Frederic S. Zuckerman, Palgrave Macmillan, 1996
Chekisty: A History of the KGB, by John J. Dziak, Lexington Books, 1988
In Ukraine, Russia and Belarus, many reactions to a recent online flashmob against sexual violence have been depressing and misogynistic. But this controversy can also be a path toward change. 
Russia’s snap military mobilisation drills are an internal exercise. But troublesome relations with the west could still have unintended (and unpleasant) consequences.
A year ago, Ukraine’s president promised to break the oligarchs’ stronghold on power. This hasn’t happened yet, but a new generation of deputies is changing the political atmosphere.
Two years after Maidan, Ukraine is falling out of international media — with consequences for the country’s democracy.
The popularity of conspiracy theory in Russia today isn’t about cultural mindsets. It’s about media ethics.
Russia’s porn stars may have a reputation on the net, but they enjoy little in terms of rights and respect offline.
As Russia’s personal debt crisis spirals out of control, collectors are turning to violence to ensure people pay on time. These stories aren’t for the fainthearted.
What was missing in the Dutch referendum on the EU Association Agreement with Ukraine?
Following Azerbaijan’s recent moves to release political prisoners, American and European policymakers must not falter in their focus on human rights.
Russia has been celebrating the second anniversary of its annexation of Crimea. Is there any guilt behind the gloating?
There’s more to Moldova’s protests than “pro-European” versus “pro-Russian”.
Defining “political activity” may seem like an academic exercise, but in Russia, it is an existential one.
In Russia, 2016 has been designated the Year of Cinema. But any new films are likely to be ‘silent’, lacking any voice of their own.
What is exactly stopping a solution to the crisis in eastern Ukraine?
In another manifestation of the absurd, Russia's latest investigation into the legality of Baltic independence uses the very tactics used by dissident movements against Soviet rule.
Kyrgyzstan, the ‘Switzerland of Central Asia’, has been moving closer to Russia, with perhaps predictable results.
With the European Games in Baku over, what does the future hold for Europe's relationship with Azerbaijan?
History is nowadays not only written by the victors, but by anybody who wants to use history for their own ends.
Russia was everywhere and nowhere at the recent Eastern Partnership summit in Riga.
May 17 is the International Day against Homophobia. It’s a particularly pertinent day for Russia, where life is rapidly becoming unsafe for LGBT children and adults.
Elites throughout the former Soviet Union are cracking down on dissent. But before Russia watchers start criticising the region’s repressive governments, they should first engage with the criticism, which has been levelled at them.
A recent statement by a prominent Russian opposition figure is testament to an unpalatable truth: Crimea’s annexation is popular with Russia’s ‘liberal elite.’
Just like in business, the centre of Russia has transferred a range of its functions to a regional political ‘contractor’. But now the tail is starting to wag the dog.
Russia’s financial crisis has produced a contagious effect in Central Asia, where cheap oil is exacerbating the poor economic outlook.
The Russian economy is under pressure: it’s time for an alternative.
The plight of the weakest member of the Eastern Partnership region – Armenia – should have alerted policymakers to the seriousness of Russia’s intentions in re-asserting its position within ‘its’ near abroad.
Ukrainian filmmaker Oleg Sentsov has been held in pre-trial detention for almost a year on charges of terrorism – most of it in Moscow’s notorious Lefortovo prison.
American politicians’ attempts to look ‘credible’ when talking about Russia are hypocritical, self-serving and self-defeating. If they really want Russia to change its policies, they need to act smarter, not tougher.
Notwithstanding the ceasefire agreed in Minsk, unless western policymakers take into account just how fragile the situation inside Ukraine really is, the promise of last year's Maidan revolution may be snuffed out.
The cost of my fridge has doubled, but it's okay, professional psychologists can explain why I’m not bothered – what we Russians see on TV we believe as gospel.
The language of international law has become another battleground between Russia and the West.
Whether the EU likes it or not, millions of its residents belong to the Russophone cultural sphere. But how should we speak to them?
Nine years after a series of coordinated attacks on government and military installations in and around Nalchik, Russia, 58 men have been convicted in a show trial worthy of the Stalin era.
On 12 January, Arif Yunus, the distinguished Azerbaijani scholar, will ‘celebrate’ his 60th birthday in a prison cell.
Until 'Black Tuesday' on 16 December 2014, 15 years after he first took power, there were no grounds for any consideration of whether Putin might resign or of snap elections. Now there are.![Optimized-weafer_Photo '13[1].jpg](http://cdn.opendemocracy.net/files/u554750/Optimized-weafer_Photo%20%2713%5B1%5D.jpg)
The Kremlin has adopted a deliberate strategy – to let the rouble continue falling as the 'lesser of two evils'; and protect President Putin’s core support base.
The Sakharov Centre in Moscow is currently facing unplanned inspections, with threats of closure or registration as a Foreign Agent.
Even as the Russian rouble responds to Central Bank intervention, people are taking to the streets in search of imported goods. Meanwhile, President Putin makes a few phone calls.
Most talk about censorship on Russian television misses the point. When it comes to reporting, loyalty takes precedence.
Academic concepts about EU foreign policy and the European Neighbourhood Policy are not always enough to explain what is going on in the region.
The current crisis unfolding in Ukraine has brought the issue of nuclear weapons back into sharp focus.
The Russian government likes to regularly accuse the West of being ‘russophobic.’ They’re right, but not for the reasons they think.
In theory, with a new parliamentary coalition, Poroshenko can now address Ukraine’s two most pressing problems — Donbas and the economy. But his position is weaker than it appears.
Russians celebrate National Unity Day on 4 November, but the name masks Russian anxieties about disunity and disintegration.
Sanctions have had a limited effect on the Russian population whose support towards the government’s Ukrainian policy does not seem to be eroding.
There is anxiety in Kazakhstan about the spillover effects of Western sanctions
In Azerbaijan, prominent human rights defenders are being arrested; and NGOs raided. ‘Caviar diplomacy’ covers it all up.
My friend and colleague Alexander Sodiqov is being held in Tajikistan without charge, under suspicion of espionage and treason.
President Ilham Aliyev of Azerbaijan recently addressed the Parliamentary Assembly of the Council of Europe; and said that there are no human rights abuses in the country…
On June 16, Alexander Sodiqov, a political science PhD student at the University of Toronto, was arrested in Tajikistan while conducting research on conflict resolution.
Georgia has signed an association agreement with the EU. But there is a long road ahead toward establishing transparent and accountable government.
How the US botched the Nagorno-Karabakh peace process.
Russian TV is waging a propaganda war against Ukraine. But is it working?
In Ukraine, businessmen are pressured to give financial and political support to the authorities or to testify against political opponents.
Two hundred election monitors from Russia observed the Ukrainian presidential election. They were surprised by the lack of linguistic and ethnic division.
Billionaire President-elect Petro Poroshenko has promised to sell his chocolate making concern Roshen, to ‘focus on the well-being of the nation.’ Even with the best of intentions, this might be rather difficult.
Federalism need not be a dirty word in Ukraine. There are many power-sharing examples available to follow, that would keep the country together.
There is no agreement about what ‘self-rule’ means for parts of Ukraine. Moreover, even if federalism is not a first step to the disintegration of Ukraine, neither is it a ‘magic solution.’
It is commonly assumed that the main economic challenge facing Ukraine is its dependence on energy supplies, especially natural gas, imported from Russia. But that is only half the story…
Most commentators have turned a blind eye to some of the more unsavoury aspects of either Putin and the Maidan, depending on their ideological background. Hypocrisy is everywhere, but that doesn't mean we should be ambivalent about what's happening in Ukraine.
What President Putin has been pursuing during his months-long battle against Ukraine’s economy and society was the semi-collapse and semi-implosion of the Ukrainian state. But at what cost?
Vladimir Putin says that Crimea is another Kosovo. Angela Merkel says that they are completely different. Who’s right?
As Crimea prepares for its referendum on Sunday, a lesson should perhaps be learned from an earlier, Balkan carve-up.
Crimea is under the control of Russia’s military forces and its Moscow-backed government is voting to secede from Ukraine. Where might President Vladimir Putin seek territorial expansion next?
For both Moscow and Kyiv, TV is the key to winning the hearts and minds of Ukrainians. But who is winning the ‘information war’?
What are the ‘legitimate interests’ justifying Putin’s intervention into Ukraine? The most frequently identified interest is the situation of Russians and Russian-speakers. Is the Russian language really under threat?
Ukrainians are having to pay a high price for the success of their revolution, and it is as yet by no means clear what exactly that victory will bring them. The problems in Crimea must be resolved and economic collapse must be averted – two very tall orders.
Most observers thought that any threat to the Sochi Olympics would come from disarray to the east and the south, in the fractious Caucasus. But, as it happened, strife came calling from the West.
Recent US and EU demonstrations of support for democracy in Ukraine are eloquent proof of how political short-term goals keep overriding the need for long-term strategic thinking.
Пообещав, что станет "мэром - инвестором", год назад Илан Шор возглавил город Оргеев. Возможно, совсем ненадолго.
Пенитенциарная система Белоруссии – одна из самых закрытых в мире. Иностранного журналиста не пустят в тюрьму, а заключенные вряд ли будут откровенны - за любую жалобу их ждет наказание. 
"Предательство" и "победа" — это два полюса черно-белого нарратива пропаганды, в ловушке которого оказалось украинское общество после победы Евромайдана и начала "гибридной войны" с Россией.
Российская пропаганда говорит то, что хочет услышать большинство телезрителей. Но и пропаганда встречает сопротивление.
Многолетние социальные и экологические протесты в Армении привели к пониманию, что требования должны быть политическими.
Поправки в Земельный кодекс Казахстана вскрыли ряд острых проблем. Среди них - отсутствие диалога между властью и обществом и массовое недоверие к Китаю..jpg)
Томской независимой телекомпании ТВ-2 исполнилось 25 лет. Вот уже полтора года она не выходит в эфир.
Живущие за границей россияне нервно отреагировали на результаты выборов мэра Лондона, и сочли победителя неместным. И мы решили поговорить об этом.
Освобождение Пальмиры российскими войсками нужно было сразу отметить. Валерий Гергиев и оркестр Мариинского театра сыграли в античном амфитеатре концерт на свежем воздухе.
Как белорусское общественное мнение относится к острому конфликту близких соседей.
Почему российские тележурналисты так падки на теории заговора?
Одиночество эссеиста в эпоху повальной публицистики.
Спустя тридцать лет после чернобыльской катастрофы, ядерная энергетика производит более половины украинского электричества. Может ли перейти Украина к послеядерному статусу?
Почему переселенцы в Украине ощущают себя людьми второго сорта.
После нападения на журналистов в Ингушетии вновь заговорили о необходимости создания профсоюза. Но ответа на вопрос о том, есть ли какие-то способы защитить журналиста в современной России, по-прежнему нет. 
В середине второго десятилетия XXI века российская региональная медицина по-прежнему больна. Некоторые из болезней достались ей от советской системы, другие приобретены во время постсоветского реформационного периода.
Через 30 лет после аварии на Чернобыльской АЭС власти Беларуси строят новую атомную электростанцию и не раскрывают информацию об истинном уровне радиационной опасности
Через 30 лет после Чернобыльской катастрофы российское экологическое движение переживает непростые времена. Лидеры организации “Экозащита!» Владимир Сливяк и Найля Ибрагимова рассказывают о сегодняшнем состоянии и перспективах антиядерного активизма.
Каждый год девушки в селах Грузии становятся женами и матерями еще до совершеннолетия. Выиграет ли страна борьбу с ранними браками?
Экономическая политика в сегодняшней России: в поисках "неолиберализма"?
Становление нации – это готовность граждан к борьбе за свои права.
Чем схожи Пасхальное восстание и Великая Октябрьская социалистическая революция.
Путина во Львове очень не любят, но к русской культуре претензий не имеют – скорее к самим себе.
Российские фермеры отложили автопробег к стенам Кремля на сельскохозяйственной технике. Если за месяц проблема рейдерских захватов земли не будет снята, акция всё же состоится.
Украинская культура в Крыму на положении нелюбимой падчерицы: формальных запретов почти нет, но ее не видно.
Приговор Савченко – полный абсурд. Что будет дальше?
От «структурных реформ» начала 2000-х годов до нынешней политики строгой экономии – неолиберализм был и остается органичной частью путинского режима.
Годы интенсивного культурного обмена не привели к совместному разговору об общих проблемах, ни к появлению равноправных отношений.
Масс-медиа сосредоточены на политическом и военном конфликте России и Украины. Но две страны и два народа продолжают взаимодействовать. Игнорировать эти связи - значит доверить будущее двух стран только политикам.
Как конфликт изменил культурный обмен между Россией и Украиной.
Российские власти стремятся максимально закрыть для граждан любую значимую информацию. “Команда 29” и её создатель Иван Павлов пытаются этому противостоять.
Дмитрий Бученков четвертый месяц в СИЗО. Он убежден: суть современной России в том, что невиновный человек может быть осужден по абсурдному приговору и получить реальное тюремное заключение.
Российская власть одержима борьбой за здоровый образ жизни. В наши дни здоровье принадлежит не гражданам, а государству.
В России чрезвычайные меры по борьбе с терроризмом давно стали частью системы борьбы с нелояльностью.
Кризис на востоке Украины никуда не делся – шаткое перемирие продолжает нарушаться. Тем временем, судьбы сепаратистских лидеров складываются совсем по разному.
Проблема защиты источников информации, самоцензура, нехватка финансирования — в 2016 году армянским журналистам предстоит преодолевать много профессиональных трудностей.
Почему снос торговых павильонов в Москве, нарушая Конституцию и вредя экономике, укрепляет власть.
Борьба за власть в промышленном Кривом Роге в миниатюре воспроизводит главные противоречия политической системы Украины.
Полномочия главы государства Николая Тимофти истекают в марте. Главный претендент на пост президента - первый вице-председатель партии демократов Влад Плахотнюк.
Акционист Петр Павленский, который поджег здание ФСБ, находится в психиатрической больнице. Он не видит разницы между российской действительностью и тюрьмой.
Значительная часть огромной страны остается неизвестной самим россиянам просто потому, что провинция неинтересна медийному мэйнстриму. Фотоблог «Родинки на карте» рассказывает о той части российской провинциальной жизни, которая совершенно не видна масс-медиа. Интервью.
Война на востоке страны, внутриполитические конфликты и экономический кризис — идеальные условия для украинских правых радикалов для победного пути в политику.
Провал «спецоперации «Лиза» показал, что российские стратеги ничего не понимают про Германию и ее русскоязычных жителей.
Молдавским олигархам противостоит противоречивый союз прозападной и пророссийских партий. Как долго продержится и насколько будет эффективен этот странный политический альянс?
2016 объявлен в России годом отечественного кино. Скорее всего, это кино будет немым - никаким, лишенным собственного голоса.
Грузия борется с наследством прежних властей - пока с переменным успехом. Прослушка остаётся важной проблемой во взаимоотношениях общества и спецслужб.
Поколение, родившееся в 90-е, не понимает, как и почему оно оказалось в стране, в которой живёт. Журнал “Россия без нас” - это возможность разговора молодых людей о российской повседневности. Интервью.
Правительство Павла Филипа было утверждено в рекордные сроки, в течение 30 минут. Это произошло на фоне массовых акций протеста.
Почему Харьков и Днепропетровск не стали Донецком и Луганском?
Спустя семь лет после убийства Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой ее родители рассказали о ее детстве, о дне гибели дочери и своих впечатлениях о процессе над радикальными националистами.
Из-за теорий заговора люди становятся покорными, а правители перестают чего-либо бояться. В Азербайджане всех диссидентов считают агентами скрытого «армянского лобби».
Абхазия вряд ли может считаться популярным направлением миграции для беженцев из зоны конфликта в Сирии. Однако две страны оказались тесно связаны друг с другом историей.
Почему арест очередного политзека не вызвало внимание ни Запада, ни европейских левых. 
В Башкортостане разгорается конфликт между крупным промышленным предприятием и гражданским обществом региона. Несмотря на поддержку региональных властей – редкую по нынешним временам вещь – трудно предположить как конфликт разрешится.
В России активно обсуждается идея ограничения доступа граждан к данным из Единого реестра прав на недвижимое имущество – уникальный источник информации для расследований гражданских антикоррупционных активистов.
Кремль любит утверждать, что политика, проводимая на Кавказе, обеспечила спокойствие региону. Однако использование исключительно силовых методов для подавления конфликтов ведет лишь к нарастанию напряженности.
Появляются первые приговоры по статье 212.1 УК.
Убийство заключенного в исправительной колонии Калмыкии – проблема не регионального, а общероссийского масштаба.
На конференции ООН по изменению климата, проходящей в эти дни в Париже, коренные народы из РФ рассказали о последствиях изменения климата и о конфликтах с представителями добывающих компаний.
Эко-активизм – один из наиболее эффективных способов просвещения граждан в вопросах охраны окружающей среды. Однако общая ситуация с развитием гражданского общества только осложняет их работу.
6 декабря в Армении состоится референдум по проекту конституционных изменений, трансформирующих государственный строй в парламентско-президентскую республику. 
Недавний рейд на Библиотеку украинской литературы в Москве позволяет представить степень и динамику развития анти-украинских настроений в российском обществе.
Большинство россиян не имеет достоверных данных о чистоте воздуха в своих городах и мало интересуются этой проблемой. Пока лишь немногие экологические организации и группы ведут активную борьбу за чистый воздух.
Избиратели Донбасса почти не представлены в украинской политике. Это создаст еще один барьер на пути объединения и демократизации Украины.
Самолечение, перебои с лекарствами, приборами и врачами – таким выглядит здравоохранение сегодняшнего Крыма. 
Сложившийся в Казахстане сетевой авторитаризм – это мощная система контроля над СМИ, оставляющая режиму мало пространства для маневра. 
В 2015 году Кремлю многого удалось достичь, резко поменяв игру. О том, что произошло и что случится далее.
Дальнобойщики против «Платона», Крым сидит без света, а Европа закрывает границы – понедельник в российских СМИ полон новостей. Читайте об основных событиях в нашем традиционном обзоре прессы.
Крайнее желание реформ у украинского общества смешивается с консервативном популизмом. И это опасно.
Поминовение казаков, больше полувека назад погибших от рук британских солдат в Австрии, приняло в России необычный поворот.
Потеряв работу, среднестатистический житель Грузии скорее обратится к помощи семьи и друзей, чем пойдет в профсоюз.
Первый в истории России случай массового ареста блогеров за вымогательство с героев их публикаций.
Почему в России популярность генсека настолько высока в 2015 году?
В российских исправительных учреждениях сейчас 52 495 женщин. Но тюрьма для них – не наказание, а образ жизни.
Горное дагестанское село Губден долгое время имело славу рассадника террористов. Однако в последние годы многое изменилось. И заслуга в этом не государства, а местных жителей, которые не только занялись вопросами безопасности, но развития села.
Россия тратит огромные деньги на космодром «Восточный», но его строители толком их не видели.
Открытие железной дороги «Баку-Тбилиси-Карс», которое было намечено на 2015 год, перенесли на год. Новая магистраль войдет в эксплуатацию к концу 2016 года.
Перед парламентскими выборами силовые блоки в этой непризнанной республике начинают настоящую борьбу за власть.
Я принадлежу к редкому числу людей, которые пытаются что-то сделать для своего района без участия местной власти, одновременно работая с ней для решения других проблем. Именно поэтому я и не ходил на выборы. Я в них не вижу смысла.
Как в России растет число жертв закона о государственной тайне.
С конца 1980-х Кыргызстан переживал возрождение ислама. Разговоры о радикализации ислама и угрозах экстремизма заслоняют реальную картину.
Режим Алиева в Азербайджане пытается привлекать на свою сторону мусульманские общины и одновременно угнетает их, чтобы укрепить свою власть.
Расположенное в Грузии Панкисское ущелье обычно изображают как очаг исламского радикализма. Живущие там кистинцы страдают от бедности и дискриминации, а равнодушное правительство и тенденциозное освещение в СМИ приводят к еще большему их отчуждению.
Создание альтернативных муфтиятов, обвинения в экстремизме и встраивание несогласных в новые структуры управления – так новые власти в Крыму решают вопрос контроля над мусульманской общиной.
oDR представляет новую серию материалов, посвященную жизни мусульман на постсоветском пространстве.
Армяне проживают на территории Сирии уже много веков. Но с началом конфликта все больше армян из Сирии ищет убежище в Армении.
Книги Светланы Алексиевич создают пространство для голосов, о которых прежде не слышали или попросту игнорировали. Вручение ей нобелевской премии показывает, что мы должны относиться к ним внимательнее.
Если понимать то, что произойдет в Беларуси, нужно слышать людей.
Образование, порицание и вмешательство: как чеченские власти разбираются с «Исламским государством».
Год назад в Ногайском районе Дагестана подполковник полиции выстрелом в затылок убил 22-летнего парня. Убийца до сих пор находится на свободе.
Руководству Молдовы предъявлены очередные ультимативные требования. На этот раз отставки действующей власти добивается про-российская оппозиция.
Солидарность партий и страх простых людей не позволяет предотвратить использование административного ресурса и подкупа избирателей.
Анархизм сейчас - довольно популярное политическое течение в Украине, но едва ли это тот анархизм, который мы знаем.
Младшему сыну Натальи – скоро 6. Женя – другой, не такой как все. Он дауненок, и ему нужно в школу. Только в какую?
1 сентября в Кирове 14 предпринимателей объявили голодовку против закрытия мини-рынка. Вместе с протестующими несколько дней провела Екатерина Лушникова.
Что спор о постколониальном статусе Украины говорит нам о будущем ее внутренней и внешней политики?
Нарушения, отказы и махинации с бюджетниками. Выборы в Самаре прошли небезынтересно.
Война в Украине и присоединение Крыма сблизили Кремль и русских националистов. Однако идеология русского национализма продолжает пугать власти.
Трубопровод Тенгиз-Новороссийск должен был принести процветание в Калмыкию. Но многие местные жители так этого и не дождались.
Центробанк остался без охраны и не повысит зарплаты бюджетникам, в Костроме оппозиции почти удалось прорваться сквозь «карусели» к местам в парламенте, а следователи продолжают искать похитителей бюджетных средств на космодроме «Восточный» - обо всем этом утром понедельника сообщают главные российские издания.
«Кража века» раскрыта, а политические требования молдаван еще не выполнены. Репортаж из Кишинева.
«Кровавый понедельник» повысил ставки по конституционной реформе в Украине. Сам проект оставляет желать лучшего.
Не стоит ждать волны преступлений в России по итогам донецкой войны. Но эта война сняла существовавшие на протяжении десятилетий табу.
Клипы, показывающие дискриминацию против гей-пар в Москве и Киеве, стали популярными везде. Но они не дают полную картину.
В Кирове власти закрыли первый в федеральном районе бэби-бокс, существовавший всего несколько дней.
Главной новостью, которую этим утром обсуждают ведущие российские газеты, стал грядущий уход бессменного главы РЖД Владимира Якунина из руководства государственной монополии.
В нескольких часах езды от линии фронта в Харькове, жизнь идет так же как и в мирное время. Но расследования и поиски пророссийских диверсионных групп дают понять, что город живет в напряжении.
В понедельник российские газеты сообщают о ситуации на рынке медикаментов, которому грозит удар из-за встречных санкций, налоговых отчислениях «Роснефти» и обсуждают скандал с погромом, который устроили православные активисты на выставке в «Манеже».
С начала конфликта на восточной Украине верующие большинства конфессий столкнулись с преследованиями на религиозной почве на территориях оккупированных, подконтрольными Россией боевиками.
В пятницу российские газеты сосредоточились на новостях экономики, находящейся в затяжном пике, указе о засекречивании военных потерь в мирное время и злоключениях российских банков.
Президент Серж Саргсян инициировал конституционную реформу. Что это: насущная необходимость обновить политическую конструкцию страны или желание остаться у власти?
В среду, 12 августа, газеты сообщают о работе по импортозамещению и о ситуации с авторским правом, а также о том, как в стране появляется новая валюта.
Может ли сотрудничество между гражданским обществом и финансовыми организациями улучшить власть в Украине?
В России уничтожают продукты питания, произведенные в странах, в отношении которых действует продуктовое эмбарго. При этом 22,9 млн россиян живут за чертой бедности, не в силах купить себе нормальной пищи.
В этот понедельник российские СМИ расследуют новый поворот в громком коррупционном деле, попадание Газпрома в санкционный список и сколько чиновники готовы потратить на новые часы.
Русский эмигрант, видевший в детстве Распутина и ставший свидетелем расстрела солдатами царских офицеров.
Может ли маргинальный вид спорта дать отпор все более консервативной гендерной политике российского государства?
В этот понедельник российские газеты сосредоточились на новостях экономики. Цены на нефть, дешевеющее жилье и санкции – об этом сообщают ключевые российские издания.
В арабской стране потомки черкесов, вытесненных из царской России после завоевания Кавказа, всегда чувствовали себя гостями. Но историческая родина сирийских беженцев принимает неохотно.
Как украинцам живется в стране, в которой постоянно ищут бандеровцев и сторонников Майдана?
В Московском городском суде идет процесс над предполагаемым лидером Боевой Организации Русских Националистов. Я был в их списке.
После двухмесячной паузы, единственный в мире крымскотатарский телеканал ATR снова работает. Только теперь в Киеве, не в Симферополе.
В Советском Союзе человек без официальной работы мог быть обвинен в тунеядстве и приговорен к ссылке. Беларусь решила вернуться в эти времена.
Браконьерство серьезно понизило количество диких животных в Сибири и, кажется, руководству национальных и краевых парков до этого нет никакого дела.
Памятник репрессированным из бетона и мрамора, сооружаемый на государственные деньги, сам по себе является проявлением тоталитарного мышления.
Согласно «улучшенному» закону о шпионской деятельности, теперь любого человека можно заподозрить в шпионаже и государственной измене. И в этом его смысл.
Стоимость моего холодильника удвоилась, но это не беда. Профессиональные психологи могут объяснить почему меня это не беспокоит: тому, что мы, россияне, видим по телевизору, мы верим как религиозной проповеди.
Контрабанда в Беларуси, – изящное искусство и, в отличие от воровста, морально допуситимое.
Книга Ричарда Флориды о «Креативном классе» имела неожиданный успех в России, но существовал ли этот класс в стране вообще?
Спецобъект №110 – тайная тюрьма Сталина – находилась не в далекой Сибири, а под Москвой.
Украина находится на пороге банкротства. Выполнить бюджет на 2015 год практически нереально. Радикальные реформы затягиваются. Война на востоке страны продолжается. Что ожидает Украину в 2015 году?
В 2014 году российское правительство запутсило "Глобальное образование", оплачивание обучение избранных студентов-аспирантов за рубежом. Эксперты и чиновники далеко не всегда приветствовали инициативу
В России защита климата мало кого волнует – но почему?
181 профессия в современной Белоруссии является запрещенной для женщин. По мнению белорусских властей такое положение дел уже прогресс.
Не проходит и дня, чтобы в прессе не появилось сообщения об очередном педофиле. Однако источники проблемы находятся не там, где ищут полицейские и активисты.
Недавнее столкновение с полицейскими – признак отчуждения, чувствованного некоторыми молодыми людьми из московского мусульманского сообщества.
Путин смог убедить своих граждан, что он как Россия.
У трансгендерных граждан Украины есть все основания полагать, что они абсолютно невидимы.
В России арестован один из богатейших людей страны, владелец нефтяной компании — кто помнит историю Михаила Ходорковского, у того обязательно возникнет ощущение дежа вю, история повторяется.
Неужели Ашер Кричевский, израильтянин и главный раввин Омской области – израильский шпион?
Жизнь русской элиты изменилась – и не только в выборе пляжа.
Андрей Балобанов служил в Украине радиотелефонистом в русской мотострелковой роте, пока не попал в плен, якобы попросил политическое убежище и потом пропал без вести.
Для детей-инвалидов в России государство – суровый родитель.
Русские и украиские СМИ совершенно по-разному освещают украинский кризис. Эта ситуация напоминает фильм «Матрица».
14 сентября, впервые за много лет, избиратели Самарской области смогли проголосовать за своего губернатора – в спектакле, дирижированном «Единой Россией».
В ретроспективе история часто кажется нам вполне очевидной. Ведение дневника позволяет запечатлеть те моменты истории, которые ускользают от нас в мгновение ока
Жизнь в Славянске – дело непростое. Теперь кандидаты раздают пакеты с гречкой и подсолнечным маслом, считая, что право голоса на выборах можно покупать.
Санкции против российских олигархов будут полезными окружающей среде.
Риторика ненависти, описывающая ситуацию в Украине, упускает главное — у Украины есть проблемы, в которых виноваты не Россия и не Путин.
Происходящее сейчас в Украине напоминает события в Боснии и Герцеговине: все те же правила игры, все те же наемники.
Пацифизм несовместим с патриотизмом в сегоднящней России.
Поток украинских беженцев в Россию увеличивается и что власть делает?
Украина столкнулась с напылвом внутренне перемещенных лиц. Готовы ли органы власти им помочь?
Введет ли Россия войска в Украину? Украинская армия коррумпирована и плохо подготовлена.
В Самарской области возрождается карательная психиатрия. Врачи госпитализируют в психиатрические больницы здоровых людей, чтобы затем распоряжаться их квартирами.
Сможет ли Европа снова осознать себя единой перед угрозой войны?
До крушения малайзийского «боинга» Сергей Шойгу был одним из самых влиятельных политиков в России. Уже нет
Есть в Донецке смелые журналисты, рассказывающие обо всем происходящем. Но не без последствий для себя…
В Чечне на четыре года колонии осужден общественный деятель Руслан Кутаев, которого суд признал виновным в хранении героина. Правозащитники убеждены, что дело сфальсифицировано.
В последние месяцы внимание широкой публики было приковано к действиям Москвы в Украине. Однако, в то же время на территории Евразии находится в разработке идет более масштабный и тревожный проект милитаризации Евразии.
Некоторые практики екатеринбургского фонда «Город без наркотиков» Евгения Ройзмана считаются сомнительными, но они вообще мало обсуждались. Как же так?
Выстроив вертикаль власти, Кремль принялся за реконструкцию – или разрушение – институтов гражданского общества. Изменились правила - могут ли НКО дальше развиваться?
Выйдя из тюрьмы, Надежда Толоконникова и Мария Алехина решили организовать собственный правозащитный проект, который бы помогал заключенным. Задача нелегкая...
В данный момент эко-активисит Константин Рубахин находится в «неопределенном месте», скрываясь от полиции и спецслужб.
Петр Порошенко – не идеальный политик западного типа. Это – не тот выбор, о котором мечтал Майдан. Но может быть он как раз представляет собой ответ на многочисленные проблемы Украины.
В России много особо охраняемых природных территорий, но Министерство природных ресурсов и экологии, в чьи обязанности входит защита этих объектов, предпочитает их разрушать, выдавая лицензии на строительство дач и добычу ресурсов.
В мае крымские татары вопреки запрету местных властей, отмечали 70-ю годовщину депортации своего народа, но такое непослушание вряд ли долго будут спускать им с рук.
Восемь лет семья и друзья Анны Политковской ждали приговор подозреваемых в ее убийстве. А заказчик так и не найден.
Новой республике, особенно с таким особым неопределенным статусом, как Донецкая народная республика, не обойтись без внешних атрибутов власти. Но что они означают?
Ситуация в восточной Украине еще не считают гражданской войной, но последние события в Донецке могут изменить это предположение.
Депутат и страстный патриот Евгений Федоров и его Национал-Освободительное Движение намерены спасти Россию от американского колониализма.
Туркменские СМИ, подконтрольные государству, изображают жизнь как красивую картину. Жители страны стали все чаще оспаривать картину, на их взгляд искаженную.
Недавно в Кремле Президент Владимир Путин тайно наградил триста журналистов за 'оъективное освешение' аннехии Крыма. Заскрченное вручение награждений проводится далеко в первый раз, но тут-то…?
За последнее десятилетие, количество активных пользователей Рунета выросло с 3% до 48% от общего числа населения и продолжает неуклонно расти. Государство отреагировало введением закона о «едином реестре запрещенных сайтов». Но пользователи сопротивляются.В интернет-сообществе исторически сильны традиции уклонения и эскапизма.
После ритуального сожжения «чучела сенатора» жители сибирской глубинки взяли дело в свои руки и предъявили ему сотни исков о возврате украденных у них имущественных и земельных паев.
Созвучные «Крымск» и «Крым» связаны далеко не только похожим в русском языке произношением, но и двойными стандартами, которые власть применяет к их жителям.
Тактика применения силы в Восточной Украине и политика, ориентированная на «мораль и семейные ценности» обеспечили Путину ревностную поддержку европейских крайних правых. Но им не стоит обольщаться...
«Шоковая терапия» была навязана Западом постсоветским странам, с катастрофическими последствиями. Теперь мы планируем повторить этот эксперимент в Украине.
B Чечне это нередкое явление, когда дело вешают на совершенно случайных людей и добивают с них ложного признания с помощью пыток.
В Украине события развиваются с молниеносной скоростью. Постоянно одно – страх перед «новой войной».
Двадцать лет россияне привыкли относиться к украине, как к пародии России, потому, что «Украина - не россия». А теперь наши соседи превращается на врагов и никто не смеяется. Как это получилось?
Пограничники и спецслужбы Украины применяют широкие ограничительные меры по отношению к россиянам, въезжающим в страну. Особенно это касается граждан России призывного возраста и российских журналистов.
На территории нефтепромыслов Ханты-Мансийского округа нарушены или уничтожены 90% природных ландшафтов. Но вот семья хантов поставила нефтяным магнатам неслыханные условия. И, похоже, последним придется их принимать.
Почти шесть лет выполняется в Омской области «подпрограмма переселения граждан из аварийного и ветхого жилья», но результаты остаются желать лучшего.
Такой необычной предвыборной президентской кампании Украина еще не видела. Часть страны – Крым – больше не украинский, на восточных границах – российские танки, в самих восточных областях – разгул сепаратизма.
18 марта Владимир Путин заявил, что Крым «всегда был и остаeтся неотъемлемой частью России». Однако в действительности не всe так просто в истории этого полуострова.
Противники присоединения Крыма к России подвергаются нападениям и давлению. В Самаре началась травля представителей оппозиции.
Волжский Автозавод - крупнейший в России. В январе руководство ВАЗа заявило о намерении сократить до конца 2014 года 7,5 тысяч работников. Kак живет сейчас город и его жители, работающие на главном автозаводе России?
6 марта в Конституционном суде РФ началось рассмотрение легитимности закона, распространяющегося на тысячи некоммерческих и общественных организаций. Многие правозащитники считают, что каким бы результат не был – уже поздно.
Взгляды всего мира, кажется, прикованы к Крыму, но в Киеве Майдан никуда не уходит и глаза его устремлены на будущее.
4 марта 2014 г исполнялся два года с последних президентских выборов, на которых Владимир Путин в третий раз избрали президентом России. С тех пор он совершенствует свою собственную идеологию.
Скандал по поводу вопроса, адресованного зрителям практически положил конец работе самого независимого интерет-канала России. Жаль, что вопрос был не тот.
Продолжающийся уже более двух месяцев Майдан четко разграничил политические партии. В будущем, когда в Украине все-таки состоятся выборы, избиратели будут спрашивать у своих кандидатов «а что ты делал, когда был Майдан?». Что им ответят политики?
