Print Friendly and PDF
only search openDemocracy.net

«Я не боюсь сказать»: в Украине что-то меняется

Прошлым летом Анастасия Мельниченко посредством всего лишь одного хештега начала целое движение против изнасилования. Как сегодня обстоят дела с этим движением? EnglishУкраїнська

Анастасия Мельниченко. Источник: Facebook.

В 2016 году, когда украинские женщины с помощью социальных сетей рассказали о своем опыте изнасилования и сексуального насилия в целом, используя хештег Анастасии Мельниченко (киевской писательницы-феминистки), их принялись обвинять во всем, начиная от «душевного стриптиза» до лжи с целью «привлечь к себе внимание».

Полный спектр проявлений сексуального насилия, о которых вскоре заговорили также в белорусских и российских соцсетях, шокировал многих мужчин — друзей и читателей участниц флешмоба. Они и представить себе не могли, что их знакомые женщины сталкивались с этим явлением, которое по сей день является запретной темой среди консервативно настроенных членов общества.

Год спустя сотрудница openDemocracy Наталья Антонова поговорила с Анастасией Мельниченко о том, как та продолжает свою работу — теперь уже в форме книги о сексуальном насилии, предназначенной для подростков — и о том, как избежать эмоционального «выгорания», когда пытаешься изменить отношение людей к насилию.

По вашим наблюдениям, изменилось ли что-нибудь в Украине в отношении к сексуальному насилию за последний год? Лично по моим наблюдениям, то да, но я всего лишь один обозреватель.

Анастасия: Да, изменилось. На эти темы начали больше и свободнее разговаривать. Это длится уже больше года. Прокатилось несколько ярких акций: «ЯНеБоюсьДействовать», акции против домогательств в вузах, «Имею право сказать нет» и другие. Тема словно всплыла на поверхность, проблема стала видимой. 

Какова в целом реакция на вашу книгу? Я знаю, что вы говорили, что в школьные библиотеки она не войдет — но вы же, наверно, всё равно постоянно наблюдаете реакции от подростков и их родителей?

Анастасия: Реакция на книгу в целом позитивная. Были негативные отзывы от квир-сообщества, некоторые из этих отзывов я учла и согласились, но с некоторыми и сейчас не согласна. Что касается других, то в целом реагируют очень и очень одобрительно. Я была приятно удивлена, когда на Facebook увидела, что одна девочка-подросток поставила фото с книжкой себе на обложку. Много кто покупает книгу для детей и внуков, это словно какое-то откровение, которым людям хочется поделиться с близкими. Это радует. Сейчас я пишу следующую книгу, на этот раз качество издания будет гораздо выше. Это будет художественная книга для подростков на сложные темы, надеюсь, им понравится. 

В России, как мы знаем, тоже была очень мощная реакция на ваш хештег — настолько мощная, что про-кремлевский Лайф Ньюс уже и вовсе приписал его создание совершенно другому человеку, Екатерине Романовской, заодно обвинив её в том, что она "монетизировала" хештег. Вам попадались другие теории заговора относительно хештега или лично вас?

Анастасия: Да, меня обвиняли в том, что это проплаченная Кремлем инициатива. Некоторые мои родственники даже отказывались общаться со мной из-за того, что я «продалась Кремлю». Слышала версии, что я собираюсь монетизировать акцию, один мужчина даже обещал съесть шляпу, если я не начну собирать на что-то деньги на волне популярности. Ну вот, уже год прошел, а шляпа все еще не съедена.

Один мужчина даже обещал съесть шляпу, если я не начну собирать на что-то деньги на волне популярности. Ну вот, уже год прошел, а шляпа все еще не съедена

Много кто из людей, не читавших книгу, говорит, что я просто собрала истории, издала их как компиляцию и заработала много денег. Ну, во-первых, истории в книге использованы как иллюстрации к основному тексту. Во-вторых, на публикацию каждой из них я получила разрешение. В-третьих, мой гонорар составил 7500 гривен, это плюс-минус 300 долларов. Думаю, если бы зарубежные авторы узнали, сколько у нас платят за 240 000 знаков текста, они бы долго и весело смеялись. Процентов с продажи книги я не получаю, так что мне смешно слушать про «монетизацию».

Как по мне, и украинский, и российский, и белорусский социум до сих пор объединяет некое явление — желание солидаризироваться с насильником против жертвы. То есть, отсюда и пресловутое «самадуравиновата» — люди все еще боятся встать на сторону пострадавшего, на сторону слабого. Конечно, этот страх можно наблюдать по всему миру, но в постсоветских реалиях я лично связываю этот страх с наследием войн и массовых репрессий. Очень хотелось бы узнать, видите ли и вы тут какие-то исторические предпосылки? Или же всё таки эта проблема более широкая/универсальная? 

Анастасия: Очень интересный вопрос. Женщина является козлом отпущения во всем мире, потому что очень удобно не брать ответственность на себя, а обвинить кого-то... У этого явления глубокие исторические корни. Например, христианство усматривало в женщине бесовское начало. Ясно, что человека божьего сбивает с панталыка именно бес или бесовское отродье, это вечное христианское противостояние. 

Конечно же, ближайшее к мужчине бесовское отродье — это женщина, вместилище Сатаны! Она виновата, на ней лежит вся ответственность за схождение мужчины с пути праведного. Кроме того, до недавнего времени женщина считалась существом очень похотливым, соблазняющим мужчину на грех, блуд и непотребство. Ну как с такими воззрениями не обвинить женщину в том, что она САМА ВИНОВАТА, что человек сошел на путь греха? От этой многолетней системы взглядов мы избавимся ой как нескоро. 

На женщину до сих пор возлагают очень большую ответственность, в том числе за эмоциональное состояние и поведение мужчины

К чему привело такое отношение? На женщину до сих пор возлагают очень большую ответственность, в том числе за эмоциональное состояние и поведение мужчины. Женщина обязана хранить домашний очаг, иначе у мужчины не будет вдохновения, чтобы покорять мир. Женщина должна быть вечно молодой искусной любовницей, иначе мужчина уйдет к другой. Женщина должна вдохновлять и восхищаться мужчиной, иначе он не станет успешным. И, наконец, именно от поведения женщины зависит, захочет мужчина ее изнасиловать или нет. Это логичное продолжение практики эмоционального обслуживания мужчины почти во всех сферах жизни, и не думаю, что это проблема исключительно Украины, России или Беларуси. 

Я лично сама очень сильно устаю от феномена «самадуравиновата». Постоянно людям что-то объяснять, пытаться переубедить, слышать гадости в ответ. Я в прошлом году писала про то, как в ходе бурного обсуждения вашего хештега ко мне на страницу пришел довольно известный российский писатель (не хочу называть его имя и привлекать к нему таким образом внимание), и вылил на меня ведро помоев, назвав меня «идиоткой» и «вечной жертвой» — и это всё потому, что я вспомнила, как на меня в московском метро, на глазах у кучи людей, напали пьяные парни и Чечни, и как это было страшно, и как трудно было от них отбиться. Когда это случается, это каждый раз сильно «поедает» энергию в организме, хочется плюнуть на всё и просто перестать поднимать эту тему. Вы сталкиваетесь с этим чувством? Если да, то как вы с ним боретесь?

Анастасия: Вы правы, эмоциональное выгорание от такого отношения наступает очень быстро. После хештега я на две недели уехала из города, изолировав себя от интернета. Сейчас помогает [Facebook]-сообщество Фемактивизм, где можно снять напряжение и поплакаться на жизнь. А еще помогает поддержка человека, который рядом с тобой. Только будучи вместе с партнером, который полностью разделяет мои взгляды, я поняла, насколько это важная и спасительная вещь!

About the author

Наталья Антонова родилась в Киеве и юные годы провела в Северной Каролине. Она занимается журналистикой и драматургией. 


We encourage anyone to comment, please consult the
oD commenting guidelines if you have any questions.