Государственная гомофобия, успешно экспортируемая Российской Федерацией в разные точки планеты, дает свои плоды. Все больше и больше стран политизируют гомосексуальность и принимают законы той или иной степени жестокости против людей, практикующих секс с лицами своего пола. С другой стороны, в последнее десятилетие дискурс нетерпимости по отношению к мигрантам, в широком смысле слова, и беженцам, в частности, стал повсеместным не только среди политиков и средств массовой информации правого спектра, но также и среди населения. Отчасти это следствие моральной паники, спровоцированной правыми популистами в Европе, США и других странах "Запада", но, в то же время, это может быть связано и с внутренними кризисами демократии, находящими свое воплощение в подобного рода дискурсах.
Печальная традиция наказывать за мысли, слова и честные взгляды не ослабевает в России ни при каком режиме
Положение ЛГБТ из России в этом смысле оказывается особенно ироничным. В России ЛГБТ-людей зачастую воспринимают как нечто, занесенное злыми ветрами с "запада", глубоко чуждое посконной русской культуре и российскому обществу, как угрозу "русскому миру". Такое политическое положение гомосексуальности чревато насилием и дискриминацией. В то же время, оказываясь в статусе изгнанников, спасаясь от ненависти и опасности, мы не утрачиваем этого ореола "чуждости", занесенной злыми ветрами с "востока", мы остаемся культурными и социальными чужаками, вносящими свою лепту в разрушение "Европейской крепости". Во всяком случае, так видится мне мир сегодня, из моей личной перспективы, обусловленной нахождением между двух противопоставленных логик, – из позиции ни тут, ни там, в пространстве аннулированной принадлежности.
Печальная традиция наказывать за мысли, слова и честные взгляды не ослабевает в России ни при каком режиме. Более того, она лишь расширяется, награждая все новых и новых людей статусом врагов народа, иностранных агентов и угрозы национальной безопасности России. Таким образом часть российских изгнанников приобретет своего рода идентичность. Лишь оказавшись за пределами России, зная, что назад дороги не будет, можно ощутить это состояние "вненаходимости". Обрести себя в этих новых реалиях возможно, только полностью утратив свое прошлое, которое, тем не менее всегда будет оставаться где-то рядом, напоминать о себе неожиданным образом.
