В этом году День Победы в дополнение к своему традиционному историческому измерению, выраженному формулой "мы помним, мы гордимся", приобрел высочайшую степень актуальности в связи с войной в Украине, новая фаза которой началась 24 февраля. Ожидалось, что в преддверии 9 мая или непосредственно во время выступления на военном параде президент Путин объявит военное положение в России и отдаст приказ о проведении мобилизации в той или иной форме: прямо и открыто (что абсолютно не соответствует его риторическому стилю), либо в виде намека, достаточно ясного и однозначного. Этого не случилось. Войска не отправились с Красной площади на фронт, как это произошло 7 ноября 1941 года.
Однако в одном ожидания многих оправдались: речь Путина была построена вокруг войны в Украине. "Специальная военная операция", которую проводит Россия, была вписана в логику тысячелетней борьбы с врагами отечества, в результате чего победа 1945 года как будто лишилась статуса вневременного морального торжества правды и света над злом и смертью. Победа над нацизмом оказалась вытесненной на задворки памяти как нечто самоочевидное и рутинное, не требующее продолжительного комментария. Человек, выстроивший вокруг Великой Победы настоящий политический культ, сам же ее и обесценил.
Но все же попытка Путина соотнести войну с Украиной с войной против гитлеровской Германии ставит важнейший вопрос – в чем может заключаться победа в этой войне? Ответ на этот вопрос мог бы помочь разобраться с тем, зачем, по мнению президента России, ведется эта война и когда она должна быть прекращена.
