ОД "Русская версия": Explainer

Опросы общественного мнения как политическое оружие

В авторитарных странах опросы общественного мнения нередко становятся инструментом пропаганды и манипуляции гражданами. Результаты таких исследований играют на руку власти и показывают искаженную картину общества.

Максим Алюков
9 марта 2022, 3.18
Автомобили участников акции в поддержку российских военных, задействованных в специальной операции на территории Украины, в городе Иваново // Варвара Гертье. РИА Новости. Все права защищены.

Поддерживает ли российская общественность решение Владимира Путина начать полномасштабное военное вторжение в Украину? Ответить на этот вопрос не так просто: ситуация развивалась быстро, и собрать хотя бы частичные данные о состоянии общественного мнения удалось лишь немногим исследовательским организациям. Результаты их работы показывают, что проведение опросов в авторитарных странах, не говоря уже о странах, находящихся в состоянии войны – вещь очень проблематичная как с политической, так и методологической точки зрения.

Начнем с того, что результаты опросов, проведенных разными компаниями, значительно отличаются друг от друга. Опрос, проведенный 3 марта ВЦИОМ – организацией, подконтрольной российским властям – показал, что 71% респондентов "поддерживают решение провести специальную военную операцию России на Украине". Похожие данные собрал и ФОМ, еще один подконтрольный государству институт изучения общественного мнения: согласно их данным от 3 марта, "решение о проведении военной операции" считают верным 65% респондентов. Частное независимое исследовательское агентство "Русское поле" сообщило, что 58% респондентов поддерживают "военные действия со стороны России на территории Украины" (опросы были проведены 26-28 февраля). Более ранний опрос, проведенный по заказу CNN британским агентством Savanta ResCom, показал, что 50% респондентов "поддержали бы применение Россией силы для предотвращения вступления Украины в НАТО", а 36% "поддержали бы применение Россией силы для воссоединения России и Украиныы" (данные от 7-15 февраля).

Тем не менее, несмотря на противоречивость этих данных, Кремль мгновенно использовал их в своих целях: результаты опросов активно подхватили российские СМИ, сделав из них доказательство массовой поддержки военных действий со стороны российской общественности.

Общественное мнение в России

Говоря об изучения общественного мнения в авторитарной стране, находящейся в состоянии войны, необходимо учитывать несколько важных аспектов

Во-первых, вопреки картинке, которую преподносят СМИ, общественное мнение никогда не бывает монолитным и цельным. При проведении опросов общественного мнения респондентов отбирают случайным образом, чтобы убедиться, что небольшая выборка представляет мнение страны по тому или иному вопросу.

Таким образом, среди тех, кто отвечает на вопросы поллстеров, всегда есть очень разные люди. При этом тех, кто уже занял по тому или иному вопросу определенную позицию – меньшинство. Большая часть опрошенных – это люди, которые имеют какое-то мнение, но не всегда могут вписать его в жесткую структуру опроса; имеют какое-то смутное чувство, но не могут даже сформулировать его, пока их не спросят прямо; вообще не знают, что происходит, но чувствуют потребность придумать какой-то ответ только потому, что их спрашивают. Все колебания в мнениях затем сводятся к одной или нескольким цифрам, которые, как утверждается, отражают мнение страны.

Вопреки картинке, которую преподносят СМИ, общественное мнение никогда не бывает монолитным и цельным.

Во-вторых, изучение общественного мнения в военное время проблематично. И отдельные люди, и публичный дискурс находятся под воздействием сильных эмоций, общество поляризовано и расколото на группы. Многие люди отвечают на вопросы так, как не ответили бы на них в обычных обстоятельствах. Те, у кого нет твердого мнения, вынуждены занимать позиции и категорически одобрять или не одобрять весьма радикальные меры.

Наконец, опросы общественного мнения в авторитарных странах еще более проблематичны. В автократиях люди могут стремиться скрывать свое мнение и давать социально одобряемые ответы, опасаясь столкнуться с репрессиями или отклониться от консенсуса. Они также могут отказаться отвечать на вопросы социологов, потому что испытывают страх или воспринимают опросы как инструмент правительства. В результате, в выборках социологических опросов доля людей, одобряющих государственную политику, может быть выше, чем в действительности. В то же время автократам нравятся завышенные результаты. Они с удовольствием распространяют данные, свидетельствующие о широкой поддержке действий режима, чтобы дисциплинировать элиты, деморализовать оппонентов и еще больше склонить мнения обычных граждан в свою пользу.

Результаты опросов не следует рассматривать как абсолютные числа. Мнения – не физические явления, которые могут быть точно измерены в числах. Цифры, полученные в результате опросов, могут использоваться только как приблизительные ориентиры, указывающие на наличие значительных групп людей, поддерживающих определенные позиции. Вместо того, чтобы утверждать, что X% населения одобряет действия правительства, следует смотреть на взаимосвязь между поддержкой и различными характеристиками — возрастом, использованием СМИ, политическими предпочтениями, доходом — и точными формулировками: на что именно респонденты ответили "да" или "нет".

Пропагандистские штампы и невнимательная публика

Методы проведения опросов ВЦИОМ, ФОМ и "Русского Поля" схожи – все они используют случайные общероссийские стратифицированные выборки. Разница в результатах, составляющая около 7-13% (58 % против / 65 % против / 71 % против), таким образом, может быть объяснена тем, как были сформулированы вопросы социологов.

Спрашивая респондентов, что они думают о войне, ВЦИОМ и ФОМ назвали войну "специальной военной операцией" или "военной операцией", что является пропагандистским клише и эвфемизмом, широко повторяемым в подконтрольных режиму СМИ. Этот термин используется, чтобы преуменьшить радикальный характер вторжения. Компания "Русское Поле" использовала фразу "военные действия".

В автократиях люди могут стремиться скрывать свое мнение и давать социально одобряемые ответы.

Исследования общественного мнения убедительно показывают, что наименее политически ангажированные и не имеющие четко сформулированных мнений люди нередко оказываются наиболее восприимчивы к изменениям в формулировках. Слова "специальная военная операция" резонируют с пропагандистскими клише, используемыми в подконтрольных режиму СМИ, и поэтому определяют их ответы. При этом на деле у них может не быть сложившегося мнения по этому вопросу или не быть мнения вовсе.

Мое собственное исследование демонстрирует механизм этого процесса. Когда российские телезрители полагаются на пропагандистские клише, чтобы понять российско-украинский конфликт, они, как правило, поддерживают интерпретацию правительства. Эта опора на пропагандистские штампы еще более эффективна, когда они повторяются в разных СМИ. Когда телезрители опираются на свой личный опыт, они гораздо более критично относятся к действиям власти, в том числе к ее вмешательству в украинскую политику.

Безусловно, эта разница во мнениях – результат пропаганды. Но, кроме того, она говорит о том, что значительная часть российской общественности и не одобряет, и не осуждает войну: у этих людей просто нет внятного мнения по этому вопросу. Хотя этот эффект пропаганды и влияет на результаты опросов, завышая процент тех, кто поддерживает действия правительства, вполне вероятно, что он не будет проявляться в других контекстах.

Например, вполне вероятно, что люди, не имеющие четко сформулированного мнения, будут занимать позицию других людей — будь то критики режима или сторонники режима — в разговорах или при принятии политических решений. Важно отметить, что в опросах, проводимых подконтрольными государству организациями, часто используются категоричные варианты ответов: "да", "нет" и "не знаю". За этими ответами скрывается значительная часть граждан России, которые колеблются и не имеют твердого мнения по тому или иному вопросу.

В отличие от ВЦИОМ и ФОМ, "Русское поле" использовало пять вариантов ответа на вопрос о поддержке "военных действий". При помощи этого метода удалось выявить сторонников и критиков режима, которые "определенно одобряют" или "определенно не одобряют" российское вторжение (37,6% и 23%). Однако результаты указывают и на существование большой группы менее решительных респондентов, которые "скорее одобряют" или "скорее не одобряют" вторжение (21,2% и 11%). Именно они больше всего колеблются в мнениях и подвержены пропаганде в новостях и влиянию манипулятивно сформулированных вопросов в опросниках поллстеров.

Социальная желательность

В автократиях граждане часто боятся отвечать на любые вопросы социологов, не говоря уже о вопросах, касающихся политики. Это порождает искажение, известное как эффект социальной желательности — граждане лгут о своих реальных предпочтениях, что завышает результаты опроса.

Это завышение хорошо демонстрирует опрос ВЦИОМ от 22 февраля 2022 года о решении Путина признать независимость ДНР/ЛНР: 73% респондентов поддержали признание. И здесь особенно важны формулировки. Вопрос ВЦИОМ был сформулирован следующим образом: "Скажите, пожалуйста, решение Президента о признании независимости Донецкой и Луганской Народных Республик вы поддерживаете или нет?".

Значительная часть российской общественности и не одобряет, и не осуждает войну: у этих людей просто нет внятного мнения по этому вопросу.

Самая важная часть вопроса – о мнении самого респондента – скрыта за длинной преамбулой о решении Путина. Такая формулировка нужна для того, чтобы напомнить тем, кто не согласен с этим решением, что они против российского президента – а это рискованная позиция в авторитарной стране.

Нынешняя волна репрессий в России намного сильнее и заметнее всех прежних – на сегодняшний день из-за участия в протестах было задержано почти 13,609 человек, заблокировано 26 СМИ. Это делает эффект социальной желательности гораздо более вероятным. Преамбула в вопросах опроса ВЦИОМ и ФОМ, вероятно, искажает результаты в пользу режима, напоминая респондентам о возможных последствиях несогласия.

Кроме того, поддержка "войны" — это не то же самое, что поддержка "военной операции", а поддержка "военной операции" — это не то же самое, что поддержка Путина. Объединяя Путина и "военную операцию" в один вопрос, ФОМ и ВЦИОМ умело подменяют тему войны темой Путина.

Хотя поддержка войны и поддержка лично Путина, вероятно, тесно связаны, трудно представить, что все, кто поддерживает Путина, поддерживают войну. Этот вопрос объединяет эти категории людей вместе, тем самым завышая результат.

Эффект самоотбора

Один из ключевых вопросов, ставящий под сомнение достоверность опросов общественного мнения, заключается в том, какие люди решают участвовать в опросах. Исследования показывают, что в демократических государствах в опросах чаще участвуют политически активные, информированные и уверенные в себе граждане. Это совсем не обязательно должны быть сторонники какой-то конкретной партии, но так называемый "эффект самоотбора" сам по себе несколько искажает реальную картину общества.

Эта проблема гораздо острее стоит в авторитарных государствах. Когда граждане боятся выражать свои политические взгляды или воспринимают интервьюеров как агентов власти, они могут вообще отказаться от участия в опросе. В результате, сторонники правительства оказываются лучше представлены в выборке, чем его критики.

Таким образом, участвовать в опросах готово лишь меньшинство граждан. Исходя из здравого смысла и существующих исследований общественного мнения, можно предположить, что в авторитарных контекстах это меньшинство не только более информировано и уверено в себе, чем другие группы, но также, вероятно, поддерживает режим более активно, чем люди в стране в среднем. Согласно опросу Левада-центра 2020 года, в России сторонники режима почти в два раза больше (58%) доверяют опросам общественного мнения, чем критики режима (32%). На этом основании можно предположить, что критики режима реже участвуют в опросах.

"У сегодняшней Российской Федерации тоже осталось только два союзника: ракетные войска с одной стороны, и ФОМ со ВЦИОМом – с другой".

Этот эффекта самоотбора может сильно повлиять на окончательные результаты опроса. Логично, что если сторонники режима представлены в выборке с существенным перевесом, то с учетом их мнений окончательный результат выглядит так, как будто правительство поддерживает большинство.

Эти четыре проблемы, по всей видимости, имеют комбинированный эффект. Представьте себе следующий сценарий: поскольку люди, критикующие российский режим, менее склонны к участию в опросах, они изначально недостаточно представлены в выборке. Среди критиков режима, все-таки решивших принять участие в опросе, есть те, кто отвечает, что на самом деле они поддерживают действия правительства и скрывают свои настоящие предпочтения. Наконец, некоторые из тех респондентов, которые не имеют четкого мнения о войне, отвечают, что поддерживают действия правительства, поскольку формулировка вопросов или общая тема опроса повторяют пропагандистские штампы российского телевидения.

Партия войны

Эти четыре эффекта искажают результаты опросов и приводят к впечатляющим цифрам, которые мы видели выше. Но то, что они раздуты, не означает, что войну никто не поддерживает.

По данным опроса "Русского Поля", 37,6% респондентов однозначно одобряют "военные действия со стороны России на территории Украины". Кто эти люди из "партии войны"?

Исследователь Михаил Соколов провел полезный анализ данных ВЦИОМ, представив поддержку действий правительства как отношение шансов. Результаты не удивляют: два основных фактора, разделяющих людей на тех, кто поддерживает войну и тех, кто ее не поддерживает – это возраст и потребление телевизионных новостей. По результатам опроса "Русского поля", среди людей старше 60 лет только 10,6% респондентов не одобряют войну – в отличе от 83,3%, ее одобряющих. Среди тех, кто моложе 30 лет, 50,7% респондентов не одобряют войну – по сравнению с 37,5%, которые ее одобряют. Точно так же среди телезрителей в целом только 13,4% не одобряют войну, в то время как 79,5% – одобряют. Среди тех, кто не смотрит телевизор, войну не одобряют 52,3%, одобряют – 36,4%.

RIAN_6130509.LR.ru (1).jpg
Жители Крыма смотрят трансляцию ежегодного послания президента РФ Владимира Путина Федеральному Собранию, 2020 // Константин Михальчевский. РИА Новости. Все права защищены.

Как говорит Соколов: "Если вы моложе 30 лет, живете в большом городе, имеете высшее образование и не смотрите телевизор, вероятность того, что вы не поддерживаете действия российских военных, составляет 80%". О политических предпочтениях сторонников режима мы многое знаем из предыдущих исследований. Они склонны разделять советскую ностальгию и видеть в Путине человека, который успешно вывел страну из политического и экономического хаоса 1990-х, и испытывать эмоциональную привязанность к режиму.

Почему автократы так любят опросы?

Комбинация самоотбора, самоцензуры и страха, которая усиливается государственной пропагандой и манипулятивными опросами общественного мнения, становится благословением для автократов. Раздутые результаты опросов могут быть использованы режимом как свидетельство поддержки со стороны широкой общественности и как сигнал элите, чтобы предотвратить отступничество.

Что еще более важно, опросы, преувеличивающие степень поддержки властей, оказывают влияние на граждан. Из социальной психологии известно, что люди часто используют реакции других на проблему как подсказки для формирования собственного мнения. Предыдущие исследования показали, что отношение российских граждан к режиму и его действиям в значительной степени определяется тем, что они считают преобладающим в обществе консенсусом. Результаты опросов, преувеличивающие степень поддержки властей со стороны общества могут еще больше усугубить эффект социальной желательности, заставив критиков режима почувствовать себя в меньшинстве и давая сигнал высказаться в поддержку режима тем, кто еще не определился.

Автократы это понимают, и именно поэтому российские государственные СМИ широко освещали недавние результаты опросов, проведенных подконтрольными правительству ВЦИОМ и ФОМ. Эти результаты показывают неверную картину реального распределения политических предпочтений между самими гражданами России и подталкивают тех, у кого нет определенного мнения, занять позицию власти, а критиков режима побуждают скрывать свои предпочтения.

В интервью oDR социолог Алексей Титков подытожил роль опросов в путинской России: "Александр III говорил, что у России только два союзника – армия и флот. У сегодняшней Российской Федерации тоже осталось только два союзника: ракетные войска с одной стороны, и ФОМ со ВЦИОМом – с другой".

В автократиях опросы общественного мнения — это политическое оружие.

oDR openDemocracy is different Join the conversation: get our weekly email

Комментарии

Мы будем рады получить Ваши комментарии. Пожалуйста, ознакомьтесь с нашим справочником по комментированию, если у Вас есть вопросы
Audio available Bookmark Check Language Close Comments Download Facebook Link Email Newsletter Newsletter Play Print Share Twitter Youtube Search Instagram WhatsApp yourData