Когда войне в Украине уже вовсю шел четвертый месяц, в рубрике "Мы из России", выходящей в русскоязычной версии эстонского еженедельника Postimees, был опубликован очерк психолога Анны Леонтьевой, переехавшей из Москвы в Ереван (Postimees. Еженедельник на русском языке. 16-22 июня 2022. С. 11 – прим.ред.). Она сформулировала в этом тексте важную, без преувеличения программную мысль: "В ситуации беды поиск положительных эмоций не ориентирует – куда лучше искать осмысленность в делах". Такие знакомые и однозначно желанные в представлении массовой культуры "положительные эмоции" противопоставлены здесь "осмысленной деятельности" вне зависимости от эмоциональных эффектов. Если коротко, это призыв к отрезвлению. Отчаянные поиски позитива на всех уровнях существования следует притормозить. По крайней мере, хотя бы ненадолго прекратить холить и лелеять свой драгоценный внутренний мир.
Война – не причина, но катализатор этого потенциального поворота. Энергия для его осуществления копилась в течение всего минувшего десятилетия, вторая половина которого прошла под знаком поиска "хороших новостей". Чем явственнее страна скатывалась в пропасть государственного беззакония и террора против своих и чужих (во всяком случае, соседних) граждан, тем настойчивее звучал слоган "Русского Радио": "Все будет хорошо". Долгие годы он доносился из автомобилей и окон домов, из колонок в заведениях общепита и маршрутках, а мне в ответ часто вспоминалась его альтернатива, усвоенная со школы: "А при коммунизме все будет заебись. Он наступит скоро, надо только подождать". Как ни называй светлое будущее, ирония Егора Летова остается актуальной. "Дивный новый мир", где нет бедности, болезней, старости и смерти, упорно грезится обществу модерна начиная с эпохи Просвещения. И не дай бог он когда-нибудь наступит.
Путешествие в поисках себя
Так называлась книга чешско-американского психолога Станислава Грофа, вышедшая в 1995 году на русском языке и пользовавшаяся невероятной популярностью среди более или менее образованной публики. В первое постсоветское десятилетие не читать книги по психологии было невозможно. Они открывали глубины, которые будоражили воображение; они повсюду продавались и много обещали. Условием обретения обещанного стало внимание к себе, которое советскому человеку было в новинку. При этом стихийный индивидуализм, который исподволь утверждался в эпоху "застоя" с ее растущим культом приобретательства на фоне всеобщего дефицита, был к этому времени как раз вполне привычным делом. Достаточно вспомнить жилищные дрязги в прозе Юрия Трифонова или высокие страсти вокруг гаражного кооператива в кино Эльдара Рязанова, чтобы убедиться в нормализации обывательских стандартов жизни в позднем СССР.
