"No War. Остановите войну. Не верьте пропаганде. Здесь вам врут. Russians against war". 14 марта в прямом эфире вечерней программы "Время" на "Первом канале" редакторка новостей Марина Овсянникова – человек, глубоко укорененный в производство пропаганды – вышла в студию с плакатом, на котором были написаны эти слова. Встав с этим плакатом за спиной ведущей Екатерины Андреевой, она успела пробыть в эфире буквально несколько секунд – и сразу после была задержана полицией. Но эти несколько секунд уже вошли в историю российского телевидения. Екатерина Андреева же теперь навсегда останется в памяти многих не только как неувядающее лицо пропаганды, но и как декорация этого, по мнению многих, героического поступка.
В тот же вечер сотни тысяч людей со всего мира, включая Россию, стали писать Овсянниковой в социальных сетях слова благодарности и даже объявлять ее национальной героиней. Но была ли эта акция такой уж радикальной и отличающейся от сотен других? Пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков пренебрежительно назвал ее хулиганством, но по тому, как работали органы (никто из адвокатов долго не понимал, в каком ОВД находится Марина, затем к ней не пускали адвокатов; ходили слухи о срочном совещании в СКР; якобы менялись статьи, которые ей собирались вменять), можно предположить, что с точки зрения силовой машины ее акция была чем-то намного большим, чем хулиганство. В итоге Марина Овсянникова отделалась лишь штрафом в 30 тысяч рублей по статье за организацию публичного мероприятия, но все говорит о том, что процесс явно собирались вести по куда более серьезной статье.
Был ли в этом поступке какой-то рациональный смысл с точки зрения переустройства социального порядка? Или же он был нацелен лишь на пробуждение в людях определенных аффектов – пусть и лучших из возможных при просмотре пропаганды, но при этом, как и всякие аффекты, быстро угасающих в отсутствии постоянной стимуляции? И на какую аудиторию была рассчитана эта акция? Неужели на ту, которая вечерами смотрит "Время" и привыкла за последнее десятилетие потреблять лишь один нарратив?
