ОД "Русская версия"

День защитницы: мобилизация чувств

Среди защитников Украины на фронте и в тылу немало женщин, и их волонтерство позволяет не только решить срочные проблемы, но и усилить гражданское общество в целом.

Юлия Шукан Polina Aronson
13 October 2018
12240134_1030898620296375_8360320331304001017_n.jpg

Фото: Участница проекта www.sister-mercy.com.uaПо итогам Евромайдана, в результате аннексии Крыма и вооруженного столкновения на Донбассе, важнейшим защитником Украины во многом стало гражданское общество. Именно оно борется не только за территориальную целостность страны, но и за права граждан.

О том, какую роль в активизме и волонтерском движении играют женщины oDR поговорил с Юлией Шукан – социологом университета Париж-Нантерр, исследовательницей волонтерского движения на Востоке Украины.

14 октября Украина отмечает "День Защитника". При том, что название праздника не подразумевает феминитива, среди "защитников" Украины немало женщин. Что, от кого и как защищают украинские женщины? Есть ли что-то, что могут защитить только женщины – по их собственному мнению?

В период вооруженных конфликтов женщины всегда играют значимую роль. И Украина тут не составляет исключения. С началом военных действий на Востоке Украины женщины взяли на себя роли во многом соответствующие их представлениям о женском участии в войне и о том, чем они могут быть полезны.

Речь идет о достаточно традиционном гендерном разделении обязанностей, когда мужчинам отводится роль защитника, а женщинам – роль хранительницы (берегини), заботящейся о воюющих мужчинах или же о жертвах военного конфликта. В городах, особенно расположенных вблизи зоны конфликта, весной-летом 2014 года появились преимущественно женские низовые инициативы помощи переселенцам, покидающим зону боевых действий, инициативы по уходу за ранеными комбатантами в военных госпиталях, по снабжению фронта. Именно женщины нередко брали на себя сбор средств, закупку и даже доставку воды, еды, экипировку на линии фронта, плетение защитных сетей и т. д. Такое гендерное распределение ролей не означает отсутствие женщин на фронте или же неучастие мужчин в тыловой солидарности и мобилизации, но именно оно структурировало и структурирует волонтерство.

Хотя военный конфликт длится уже пятый год, многие женские волонтерские коллективы продолжают свою деятельность, некоторые в более институализированных формах. Самым ярким примером в Харькове, где я веду мои исследования волонтерства, является коллектив "Станция Харьков", который из низовой инициативы помощи переселенцам преобразовался в гуманитарную организацию, напрямую работающую с международными гуманитарными структурами и их целевыми грантами.

Другие же коллективы все также существуют в виде низовых, мало институализированных инициатив, таких как Сестра милосердия Харьков/АТО в Харьковском военном госпитале, а иногда даже и в виде индивидуальных инициатив. Ну а некоторые женщины-волонтеры, эмоционально и физически выгорев, пытаются вернуться в обычную жизнь. И здесь они могут опереться только на близких, семью или на других волонтеров, так как системных программ реабилитации этой категории участников военного конфликта в Украине нет.

В своем исследовании волонтерок в харьковском военном госпитале вы фокусируетесь на эмоциональной стороне активизма. Какие чувства толкают женщин на то, чтобы присоединиться к той или иной инициативе? Сможет ли эта аффективная мобилизация – то есть, стихийное объединение на почве общей эмоции – перерасти в более устойчивые формы солидарности? Как волонтерки-медсестры видят себя в политическом спектре? Как интерпретируют свой опыт?

Напряженная ситуация в Харькове в марте-мае 2014, близость военного конфликта и страх того, что война может прийти и в их город и в их семьи, создавали тревожную атмосферу, когда многие искали, что они могли бы сделать, как совладать со своим страхом и как-то способствовать минимизации угрозы войны. Но в этой ситуации, когда многие переживали и боялись, только немногие пришли и остались помогать в Харьковском военном госпитале.

Кого-то к волонтерству подталкивает рефлекторная эмоциональная реакция, такая как шок при виде первых серьезно раненных и искалеченных молодых тел бойцов или ужасной бедности военной медицины, с отсутствием лекарств и медицинского оборудования. У кого-то волонтерство связано с более стабильным и длительным аффектам, таким как любовь к ближнему, забота, сострадание, эмпатия, которые проявляются при первых контактах с госпиталем и ранеными комбатантами и которые заставляют возвращаться снова и снова. Ну и наконец, у многих волонтерок главная мотивация – это крепкая дружбе или любовные отношения с уходящим на фронт, которые и подталкивают женщину прийти в госпиталь, чтобы быть ближе к военному миру и иметь возможность помогать любимому, пусть даже не напрямую.

Эти три эмоциональных состояния я связываю с гендерными нормами в украинском обществе, в частности, с аффективными характеристиками, предписываемыми мужчинам и женщинам. Волонтерки во многом воспроизводят представления о том, что для женщин характерны доброта, нежность, любовь, забота. Именно эти характеристики предрасполагают к вовлечению в госпитальное волонтерство.

Я также соединяю эмоции с биографическими и профессиональными ситуациями женщин. Peчь идет, в частности, о роли мужа или партнера и его отношению к волонтерству женщины: некоторые мужья могут сами быть вовлечены в волонтерство, ну или просто поощряют вовлеченность супруги, помогают ей и поддерживают ее, полностью берут на себя финансовое обеспечение семьи. На начальных этапах имеет значение профессия женщины, в частности такие креативные профессии как режиссер, художник-дизайнер, архитектор, которые предполагают наличие свободного времени, которое можно посвятить волонтерству. Хотя в дальней перспективе, вовлеченность в волонтерство зачастую ведет к потере прежнего места работы, так как работодатели не готовы терпеть опоздания, отсутствие на месте или хроническую усталость. Ну и конечно же дети, их возраст и необходимое времени по уходу за ними – тут речь идет об одной из основных обязанностей женщин в традиционном обществе – предопределяют возможности женщин-волонтерок. И тут важна помощь близких, и в частности родителей, которые могут посидеть с детьми, или же финансово поддержать волонтерок.

Стихийный активизм на эмоциональной почве уже перерос в более устойчивые форму солидарности

На мой взгляд, стихийное объединение и стихийный активизм на эмоциональной почве уже переросли в более устойчивые форму солидарности, так как многие волонтерские инициативы действуют на протяжении более четырех лет. Все они находятся под давлением институционализации, то есть профессионализации их деятельности и перевода волонтерства в оплачиваемую гуманитарную работу, так как волонтерству свойственно не только эмоциональное и физическое выгорание, но и финансовое истощение и маргинализация. Однако не все инициативы проходят процесс институциализации, в силу вида их деятельности и соответствия или несоответствия ее основным направлениям международной гуманитарной помощи Украине, ну а так же в силу социально-неравного распределения знания о возможностях профессионализации (поиск финансирования, написание грантов и т. д.).

Что касается политики, волонтерки, как и большинство украинцев, относятся с недоверием к политике. Репутация и доверие, которое общество оказывает низовым инициативам на протяжении четырех лет, напрямую зависят от дистанции, которую они демонстративно держат по отношению к политикам. Однако эти недоверие к политике не исключает форм сотрудничества с государственными институтами и их представителями.

Как отражается вовлеченность женщин в активизм на политику и нормы гендерного равенства в Украине в целом? Меняются ли в целом представления о роли полов?

Существующие исследования роли женщин в военных конфликтах говорят о том, что война крайне редко и достаточно мало изменяет традиционные представления о женском и мужском; она скорее наоборот укрепляет социально построенное разделение ролей. Это же заключение можно сделать и относительно Украины.

Женщины-волонтерки, с которыми я общаюсь и работаю в Харьковском военном госпитале, как и многие их согражданки, не мыслят себя в категориях гендерного равенства и не стремятся к нему; сфера их деятельности им кажется естественной и свойственной женщинам.

Женщины-волонтерки часто не мыслят себя в категориях гендерного равенства и не стремятся к нему

Однако даже в их достаточно традиционной роли женщины заботящийся о военных и ухаживающих за ранеными в тылу, присутствуют формы социального признания. Это прежде всего слова благодарности от тех, кого они сами называют "подопечными": за уход, заботу, приготовление еды. Если в семьях женщины часто чувствуют, что эта работа остается "невидимой" – близкие не благодарят их, воспринимая их деятельность как данность – то в госпитале они получают признание. Возникают дружеские отношение и "ощущение плеча" в общении с некоторыми подопечными.

И конечно же, женские инициативы поддерживают огромное социальное доверие волонтерам. Начиная с 2014 года, социологическое опросы стабильно отражают это доверие, при этом волонтеры и волонтерство являются, теми институтами, которым украинцы больше всего доверяют: около 67%, 65% и 62% соответственно в декабре 2015, 2016 и 2017 годов, по итогам опроса Фонда Демократические Инициативы имени И. Кучерива. Только Церковь и армия имеют сравнимый капитал доверия. Таким образом, женщины-волонтерки не только решают насущные, срочные проблемы. Они еще и помогают становлению гражданского действия в долгосрочной перспективе.

 

Had enough of ‘alternative facts’? openDemocracy is different Join the conversation: get our weekly email

Комментарии

Мы будем рады получить Ваши комментарии. Пожалуйста, ознакомьтесь с нашим справочником по комментированию, если у Вас есть вопросы
Audio available Bookmark Check Language Close Comments Download Facebook Link Email Newsletter Newsletter Play Print Share Twitter Youtube Search Instagram