ОД "Русская версия"

Несексуальная революция

После смены власти в Армении стало дышаться легче. Но представители ЛГБТ-сообщества, привыкшие годами вести двойную жизнь, изменений не ощутили. Екатерина Фомина провела в Армении полгода и записала их истории.

Екатерина Фомина
15 March 2019
Митинг за введение закона против пропаганды нетрадиционных отношений в Ереване напротив здания правительства. Ноябрь, 2018
|
Екатерина Фомина

Открыто в Армении живут единицы. За личной жизнью любой молодой девушки и парня пристально следят родственники и соседи. Но у них, в отличие от представителей ЛГБТ, хотя бы есть шанс создать семью.

Где же знакомятся армянские геи и лесбиянки? Как и в других странах, в Армении есть специальные приложения и сайты знакомств, но никто не выкладывает туда свои фотографии. Если удается договориться о встрече, она чаще всего проходит непринужденно, будто оба человека пришли выпить пива. Иногда такие знакомства заканчиваются шантажом и вымогательством денег за фотографии и переписку. В полицию идти рискованно и бессмысленно: в армянской конституции говорится о гендерном равенстве, но ни одна статья не гарантирует защиту от дискриминации по признаку гендерной идентичности или ориентации.

Несмотря на то, что Армения еще в 2008 году одобрила декларацию ООН о сексуальной ориентации и гендерной идентичности, страна является одной из самых гомофобных в Европе. Она занимает предпоследнее, 48-ое из 49, место среди европейских стран в рейтинге соблюдения прав ЛГБТ, составленного ILGA-Europe (Международной ассоциацией геев и лесбиянок). Согласно опросу американского аналитического центра Pew Research Center, 95% молодых армян до 35 лет выступают против гей-браков.

Так, в 2012 году в Ереване подожгли единственный на тот момент гей-клуб DIY. За поджог виновники (молодые братья - армяне из Ирана) получили условный срок. После этого эпизода проправительственные медиа начали атаку на ЛГБТ, а депутат Республиканской партии Армении Эдуард Шармазанов назвал это нападение "правильным и оправданным". В том же году ЛГБТ-сообщество попыталось провести "Марш разнообразия", который сорвали поборники традиционных ценностей. В 2014 году газета "Иравунк" опубликовала список из сорока аккаунтов на фейсбуке, которые, по мнению газеты, "служат интересам международного гомосексуального лобби". С тех пор ни одного открытого мероприятия ЛГБТ-сообщество не проводило.

Директор паба "DIY" Армине Оганесова, 2012.

Параллельно Армения проголосовала за вступление в Евразийский экономический союз и продолжила курс на сближение с Москвой. А с принятием закона о запрете пропаганды нетрадиционных отношений в России в 2013 году насилие на почве гомофобии в Армении только участилось.

"Эскалация гомофобии началась после митингов в Москве против пропаганды, - объясняет один армянский политик, попросивший не упоминать его имени. - Наши смотрели, что говорят по ТВ и повторяли - армяне всегда плясали под дудку России."

Сегодня вспышки бытовой гомофобии происходят регулярно. Последний случай: 11 февраля на улице в центре Ереване избили гей-активиста Макса Варжапетяна. Нападавший сказал, что Варжапетян не имеет права называться армянином и мужчиной, только "сестрой". По словам пострадавшего, в следственном отделе ему заявили: "Геям не положено быть в нашей стране, поэтому это случилось с тобой".

Серго и Нарек

Истории Серго и Нарека похожи, как под копирку. Они ровесники - обоим по 24 года - и геи, живущие в Армении. Росли в непохожих семьях, но жить им было одинаково тяжело. Семья Нарека переехала из Америки в Армению, когда ему было шесть.

"Я всегда был чужаком, по-армянски это называется "отар": плохо говорил на армянском и к тому же был "манерным" (единственное слово, которое Нарек произнес на русском за всю беседу). Но не осознавал этого. В школе всегда было насилие, жестокость, почти каждый день - потому что я был другим. Учился в Ереване, но в то время город был больше похож на деревню по ментальности. Я понимаю, почему армяне нападали на меня: у них в крови защищать свою нацию от чужаков."

Серго, в отличие от Нарека, родился в Ереване, но это не позволило ему стать своим среди сверстников. Не доставалось ему сильно только потому, что разрешал списывать. Оба парня вспоминают, что в школе на переменах часто обсуждали происшествия в городе, в том числе избиения тех, кого подозревали в гомосексуальности.

"Однажды несколько дней говорили, как одного мужчину избили и изнасиловали, а после он повесился, - вспоминает Серго. - Вроде никто не говорил, за что, но было без слов понятно, что если парня изнасиловали, мол, сам на это напрашивался - вот такое отношение здесь. Я тогда не понимал, почему меня это так задело. Мальчишки на переменах смотрели картинки с обнаженными женщинами, но меня это не интересовало."

"Мы в детстве ходили в компьютерный клуб, знаешь что это? - спрашивает Нарек. - Шли типа играть в игры, но на самом деле каждый смотрел тайком порно. Седьмой класс, я даже не знал тогда слово "гей", ввел в поисковике "секс мужчины с мужчиной". И когда я это увидел, на меня это произвело впечатление. Какая-то искра внутри. Потом я стал искать дальше, исследовать вопрос, изучать терминологию - я был любопытным ребенком."

Нарек долго держал свое открытие в секрете, но через несколько лет поделился со своей одноклассницей. На следующий день об этом знала вся школа, одноклассники попытались наказать его.

И Нарек, и Серго, стоявшие за революцию в первых рядах, теперь строят планы по отъезду из страны

"Это было очень травматично для меня."

Серго открылся маме, когда ему было уже двадцать лет. Он написал письмо: "Я больше не могу нести этот груз один. Если я не смогу принять себя таким, какой я есть, я просто сожру себя изнутри и приду к суициду". Он вспоминает, что когда мама прочитала, то заплакала и начала убеждать сына, что у него "переходный период" и надо просто "поработать над собой".

"Она попросила меня не говорить папе. Я показывал ей научные статьи, говорил, что это не моя прихоть, а природа, но советское воспитание, ее религиозность, пропаганда российского телевидения так и не дали мне изменить ее мнение. Ее позиция проста: если это не совпадает с ее представлениями, это проплачено Западом. Мы все еще живем вместе, агрессия прошла, но она боится, что кто-то из соседей или знакомых узнает - это позор для семьи."

Серго и Нарек ничем не выделяются из толпы - скромные молодые люди. Во время революции оба выходили на улицу - протест поддержали многие представители ЛГБТ, но никто не поднимал радужный флаг. Они боролись за новую Армению для всех, но в ней, как кажется теперь, так и не нашлось места для них.

"После революции армяне почувствовали, что их голос может быть услышан - и это возродило многие националистические движения, - поясняет Нарек. - Даже в лозунге Пашиняна "DUXOV" (С духом, смело!) - национализм. ЛГБТ-сообществу после революции точно не стало лучше."

"Я сыт по горло, я устал, я не хочу бороться больше, - говорит Нарек. - Только за этот год двенадцать моих друзей-активистов эмигрировали. И это не считая рядовых ЛГБТ-людей."

Ему вторит Серго:

"Я не хочу всю жизнь жить скрытно, я хочу быть нормальным. Хочу ходить в Парк влюбленных и тоже держаться за руки. В новом правительстве наверняка уже есть чиновники с нетрадиционной ориентацией - и что-то будет меняться. Но только эти изменения придутся не на мою молодость."

За три года (2011-2013), по данным правозащитной организации PINK Armenia, из страны эмигрировали 5891 человек, идентифицирующие себя как ЛГБТ. Подобной статистики для последующих лет нет.

Профессор по правам человека, гей

Мужчина за сорок с точеным профилем сидит на лавочке в Парке влюбленных в Ереване, неподалеку от здания парламента. К нему с опаской приближается пожилая женщина с внуком.

"Простите, вы армянин? - мужчина утвердительно кивает. - И гей? Я вас узнала."

Ваан Бурназян | Личное фото

Открытые геи в Армении - это что-то обескураживающее. Мало кто готов напрямую говорить о своей ориентации. Ваан Бурназян переехал из Калифорнии в Армению четырнадцать лет назад - после того, как гомосексуальность перестала быть уголовным преступлением. Он совершил каминг-аут публично: написал в едва ли не единственное независимое издание Hetq ("След") письмо со словами, что для того, "чтобы проживать честную жизнь, мы должны быть достаточно смелыми и признать свою истинную природу". Ваан пересказывает мне ту встречу: женщина сказала, что видела его портрет в интернете и спросила, не кажется ли ему, что он обращает молодых людей в геев. Он ответил женщине по-армянски, на котором до сих пор говорит с акцентом:

"Никто не может превратиться в гея. Я никогда не хотел им быть. Но я понял, что нельзя обманывать себя."

Женщина засыпала профессора вопросами. Кажется, ее интерес был сильнее предрассудков. Ваан вспоминает, что когда мимо них проходили дворники, женщина перешла на шепот.

"Она вторглась в мое личное пространство, но при этом защитила меня от третьих лиц, чтобы никто не услышал, о чем мы говорим. Она будто меня экзаменовала. У общества есть потребность в знании, просто его неоткуда черпать."

Напоследок женщина сказала:

"Я надеюсь, моим детям никогда не придется преодолеть то, через что прошли вы. Теперь я понимаю, вы очень тонкая личность. Вижу, что у вас не было другого выбора."

В представлении большинства армян человек не может быть одновременно армянином и гомосексуалом, это нонсенс. Ваан доказывает обратное.

"Я с гордостью принял идентичность моих предков. Моя бабушка пережила геноцид. Я подумал: а что я сделал, чтобы остаться армянином? Поэтому переехал сюда, преподаю тут права человека. И поэтому я открытый гей."

"Как вас представить в тексте?"

"Профессор по правам человека, гей."

Природа армянской гомофобии объясняется историей нации, которая издавна боролась за сохранение своей идентичности, говорит Бурназян. Армения всегда была под угрозой завоевания и политического единства в стране не было столетиями. Основное, что ее скрепляло - это церковь и ее ценности. Самое болезненное для армян посягательство - геноцид 1915 года и последовавшее за ним насильственное присоединение Первой армянской республики к Советскому Союзу. Оба эти события возобновили страх потери национальной идентичности. Карабахский конфликт подпитал и до сих пор кормит этот страх. "Гомосексуализмом, который может уничтожить нацию", власти современной Армении долгие годы пугали граждан. Кто тогда будет воевать? Кто будет рожать новых армян?

"Армения - это нация деревень, - объясняет Ваан. - Маленькое население, долгое время жившее без государства. Семейные взаимоотношения здесь превыше всего, люди до сих пор зовут друг друга "брат", "сестра", "тетя" и "дядя". Публичная сфера в Армении не развита, люди не доверяют тому, что говорится в обществе. Им важнее личные разговоры. Как у меня с той женщиной."

Открыто говорить о своей ориентации, рассказывать о себе - единственный способ преодолеть гомофобию в Армении, уверен Бурназян. Поэтому он стал одним из героев фильма Listen to me ("Послушай меня") об открытых представителях ЛГБТ. Премьера фильма должна была состояться на фестивале "Золотой абрикос" в 2017 году, но за день до показа организаторы сняли фильм из программы без объяснения причин. После каминг-аута Американский университет в Армении не продлил контракт с Бурназяном. Сейчас он преподает курс по правам человека при Ереванском государственном университете.

"Как вас представить в тексте?"

"Профессор по правам человека, гей."

"Сестрички"

Если армянское общество нетерпимо к геям, существование лесбиянок многие вообще не признают.

"Нам проще живется в Армении: есть такая традиция, что девочкам можно ходить за ручку, они сестрички, лучшие подружки," - говорит Мариам.

Ей 26 лет, одета строго, носит короткую стрижку, но у нее совершенно детское лицо. Мариам не была желанным ребенком: ее родители, как и большинство других армянских семей, хотели сына. Родить мальчика считается предпочтительнее по многим причинам: будущий воин, будет содержать родителей в старости. По селективным абортам Армения занимает третье место в мире.

Первые классы Мариам отучилась в России, потом ее перевезли в Армению - в небольшой городок в Севанской долине, основанный русскими переселенцами-молоканами.

"Очень депрессивный город, очень закрытый - Твин-Пикс какой-то".

Консервативная, под стать духу городка бабушка стыдила девочку даже за обычное общение с одноклассниками, называя "гулящей". Мариам рассказывает, что из-за этого ее отношение к мужскому полу сформировалось очень искаженным. Повлияли и домогательства двоюродного брата.

"Мне до сих пор говорят: "Ты в школе устроила революцию". Одноклассники в меня влюблялись, преследовали. Это внимание меня бесило"

"В школе я любила одного парня, из-за него у меня был вот такой фингал - упала, когда бегала за ним. Это тоже в ту же копилку: жизнь меня сделала лесбиянкой," - смеется она.

Мариам постоянно бунтовала. Вернувшись из России, она начала носить в школу короткие юбки, что было недопустимо для Армении.

"Мне до сих пор говорят: "Ты в школе устроила революцию". Одноклассники в меня влюблялись, преследовали. Это внимание меня бесило".

Однажды Мариам поняла, что игры перестали быть детскими и парни хватают ее, уже не играя.

"У армянских парней есть четкое разделение: армянские девушки, с которыми через много лет можно создать крепкую патриархальную семью, и те, с кем можно проводить время сейчас. Мне стало неприятно, что меня относят ко вторым. Я отводила взгляд от мужчин, потому что боялась осуждения. Поняла, что если я останусь в этом городе, меня выдадут замуж за человека, которого мне выберут родные. Парней я стала воспринимать как угрозу. Теперь мне очень сложно заговорить с мужчиной, даже если это надо по работе."

Она отрезала волосы и начала носить мешковатую одежду.

Ярмарка, организованная Pink Armenia в 2016 году | Нарек Алексанян

"Девушка в Армении постоянно под контролем: родителей, других мужчин. У нас на работе есть неписанная формула: если проект женщины одобрили три мужика, это хороший проект. Зарплата у меня меньше, чем у мужчин в коллективе, на нее сложно прожить."

Но в то же время она будто оправдывает это неравенство:

"Парни относятся к нам по-сексистски не со зла, просто с малых лет им говорили, что девочкам нужно больше внимания, они слабые. Часто бывает, что они искренне хотят помочь."

В шестнадцать лет Мариам впервые влюбилась - в подругу старшей сестры. Она признается, что знала о существовании лесбиянок, но они были для нее как будто инопланетянами, которых не существует на Земле, и уж тем более в Армении. До сих пор лишь немногие знают про ее ориентацию. Она живет скрытно и не заводит отношений. Сама жизнь в Армении для Мариам и многих других представителей ЛГБТ - уже акт протеста. Я спрашиваю Мариам, какой жизни бы она хотела.

"А я не знаю, - растерянно говорит она. - Я давно потеряла умение мечтать. Строить планы на будущее и думать о том, что мне нравится. Меня не стало".

"Золотистые дети"

Зару изнасиловали прошлым летом. Ей тогда было 17. Это сделал ее друг, придя к ней в гости. В Армении бытует мнение: если с лесбиянкой заняться сексом, она сразу влюбится в мужчину и "исправится". Зара не исправилась. Заявление в полицию подавать не стали.

"Зачем ее повторно травмировать? - объясняет мать Зары Нарине. - Скажут: "Сама виновата".

Нарине не знала, как поддержать свою дочь, поэтому выбрила виски и покрасила волосы в яркий цвет, как у Зары. Дочь, по словам Нарине, всегда выделялась среди ровесниц - гламурных молодых армянок, среди которых правильным считается ярко краситься и одинаково одеваться. Поэтому девушку много травили в школе. Но предал тот, кому она доверяла.

"Многих геев и лесбиянок пытаются исправить: отправляют в психиатрическую больницу или ведут в церковь, чтобы вернуть к "нормальной жизни"

Узнать, что дочь - лесбиянка, было испытанием для Нарине, ведь она уже проходила через подобное. В девяностые Нарине встречалась с парнем. Через некоторое время он признался, что делает это лишь бы быть ближе к ее брату. Так семья узнала, что Рубен, брат Нарине - гей. Для семьи это была трагедия. Мама в гневе обещала забить Рубена сковородкой за такой позор.

"Все родственники давили, что надо жениться, и он попробовал встречаться с женщинами. Он сразу изменился: стал грубияном, видно было, что человек не в своей тарелке. Мы с ним однажды поссорились, я сказала тогда: "Я люблю тебя за то, что ты гей. Потому что только тогда ты настоящий".

Рубен, брат Нарине, выделялся среди однородных армянских мужчин яркой внешностью и татуировками. Его избивали на улице и как и Зару, однажды изнасиловали, но Нарине обходит эту тему стороной - больно. Пять лет назад он уехал заграницу, сделал карьеру и с тех пор на родину не возвращался. Естественное состояние Нарине - бояться повторения судьбы брата для своей дочери.

"Я их называю золотистые дети, - говорит Нарине. - У них даже IQ больше, чем у нас. Но я не думаю, что какой-то человек решил бы стать таким золотистым по своему желанию. Это очень трудный путь, очень колючий. У этих детей душа травмирована. Это не их выбор."

Дом Нарине стал прибежищем для друзей Зары.

"Сколько ребят у меня дома пожили: убегают из семьи, мать избила, отец избил, гнобят бесконечно. Я даже устала быть хозяйкой такой гостиницы. Мне очень жаль этих ребят, они защищают себя, как могут".

С подачи Нарине и других матерей организация PINK Armenia, которая уже 12 лет занимается защитой прав ЛГБТ, начала проводить консультации для родителей ЛГБТ-детей. Рассказать подруге или родственнице о том, что у тебя такой ребенок, по-прежнему стыдно, а открыться незнакомой женщине в том же положении гораздо проще.

С родственниками Нарине перестала общаться. Точнее, они с ней, когда почувствовали, что Зара - нетипичная армянская девица, которую можно сосватать за знакомого знакомых и сразу ждать детей.

"Мы вместе с Зарой были в Испании. В автобус зашел транс, никто не обратил внимания. Так и должно быть - всем пофигу, чтобы никто никого не мог обидеть."

Но не у всех семей получается принять детей, говорит психолог Рузанна Асликян, которая работает с родителями ЛГБТ-детей:

"Многих геев и лесбиянок пытаются исправить: отправляют в психиатрическую больницу или ведут в церковь, чтобы вернуть к "нормальной жизни". Родители делают это из лучших побуждений: хотят, чтобы их дети создали семью. Некоторых удается убедить, что их дети не "больны". Но все равно боятся, что скажут люди вокруг. Соседям говорят: сын поехал учиться, на работу. Не хотят, чтобы узнали, что уехал, потому что гей и ему тут жизни нет."

Рузанна сотрудничает с PINK Armenia более двух лет и замечает небольшие подвижки.

"Родители стали принимать своих детей, уже меньше выгоняют из дома. Об это понемногу начинают говорить в обществе. Но политики все еще молчат - боятся потерять голоса избирателей. Но так долго это не может продолжаться."

Побороть гомофобию можно, по мнению Рузанны, если открыто и по-другому говорить об ЛГБТ, в том числе на телевидении.

"Людям внушили, что это грех. Церковь очень много для этого делает. Они так много говорят, что геев надо сжигать, но среди них знаешь сколько геев? В Армении все знают, кто есть кто, страна маленькая."

Кофе по-французски

За десять месяцев у власти новый премьер-министр Армении Никол Пашинян несколько раз затрагивал тему ЛГБТ. В ноябре в Ереване должен был пройти ЛГБТ-форум, организованный "ЛГБТ-христианами Восточной Европы и Центральной Азии". Депутаты посчитали, что это мероприятие "является серьезной угрозой для армянской государственности и национальных интересов" и переложили ответственность за его проведение на Пашиняна.

На это Пашинян ответил: "Скажу, что лично для меня семья и ее армянская модель являются наивысшей ценностью, о чем я всегда говорил и буду повторять. И никакого сомнения в этом нет". Но уточнил, что в Армении, как и в любой другой стране, есть "люди нетрадиционной ориентации" - и это головная боль для правительства. В качестве примера он рассказал историю армянского молодого человека, которого он встретил во время дипломатической поездки во Францию. Тот принес ему кофе в номер и на расспросы Пашиняна о своей жизни во Франции ответил, что сбежал из Армении из-за гомофобии.

"Если ты гей в Армении, у тебя нет прав. Если ты гей и еще ВИЧ-инфицированный, тебе вообще запрещено там находиться, - рассказывает Мушо, тот самый армянин, который подал кофе Пашиняну. По контракту он не может разглашать подробности встречи с постояльцами и просит изменить его имя. - Если ты еще хочешь создать семью, надо быть настолько аккуратным, чтобы никто не узнал."

У Мушо теперь вполне счастливая жизнь. В Париже он продолжает дружить с армянами, которые, как и он, сбежали из страны. Некоторым из них в этом помогал он сам.

"Одного из Армении перевезли в полумертвом состоянии, из аэропорта сразу в реанимацию отправили: у него был ВИЧ, а в Армении его лечили от туберкулеза, чуть не убили там. Сейчас он счастлив - живет, работает. Спасли."

Тема ВИЧ вообще табуирована в Армении, говорит Мушо. Он гордится, что вырос в интеллигентной семье и вспоминает, как родители объяснили ему, от чего умер Фредди Меркьюри. Но даже несмотря на это свободомыслие, его семья не смогла принять его.

Несколько лет назад Мушо вышел замуж в Париже. Он позвонил в Армению рассказать родителям эту новость. Отец промолчал и больше никогда не поднимал эту тему. Мама только попросила Мушо: "Пожалуйста, не говори нашим родственникам, у меня не хватит нервов им объяснять".

Во время своего выступления в парламенте Никол Пашинян сказал, что не будет называть регион, из которого родом Мушо, чтобы "не задеть чувства местных жителей".

Had enough of ‘alternative facts’? openDemocracy is different Join the conversation: get our weekly email

Комментарии

Мы будем рады получить Ваши комментарии. Пожалуйста, ознакомьтесь с нашим справочником по комментированию, если у Вас есть вопросы
Audio available Bookmark Check Language Close Comments Download Facebook Link Email Newsletter Newsletter Play Print Share Twitter Youtube Search Instagram