Принудительная посадка самолета компании Ryanair в Беларуси ради ареста оппозиционного журналиста Романа Протасевича и объявление трех немецких НКО нежелательными организациями в России произошли так близко друг к другу во времени, что кажутся частью одной новости. В каком-то смысле так оно и есть. Европейский Союз реагирует на беспрецедентный акт государственно пиратства резкими заявлениями и вялыми санкциями, а Россия (именно она, а не Беларусь) – в ответ идет на эскалацию: выступает с контрсанкциями, противодействует, как может, международному давлению на режим Александра Лукашенко, и – ко всему прочему – объявляет нежелательными немецкие НКО. В Европе при этом никаких заметных протестов против обеих диктатур или солидарности с их жертвами нет и, как подсказывает опыт, не предвидится.
Тем временем становится известно все больше подробностей истории с принудительной посадкой рейса Ryanair и арестом Романа Протасевича и его девушки, россиянки Софьи Сапеги – и чем больше мы знаем, тем менее аппетитно она выглядит. Первоначальная информация о том, что на борту произошла потасовка с беларускими кгбшниками, не подтвердилась. До сих пор не вполне ясно, действительно ли МиГ принуждал лайнер к посадке в Минске, или пилот, несмотря на все свои сомнения, в последний момент подчинился требованиям беларуских диспетчеров, а истребитель появился уже после этого – чтобы пилот не передумал. Нет причин сомневаться, что капитан не нарушал никаких инструкций и действовал строго по правилам. Другой вопрос, насколько посадка, которая угрожает как минимум одному из пассажиров арестом, пытками и смертной казнью, с этической точки зрения совместима с заботой о безопасности людей, за которых капитан отвечает. Нельзя ни от кого требовать гражданского мужества – но ощущение такое, что если бы с земли скомандовали "вы должны сбросить за борт такого-то пассажира, иначе мы вас собьем" – пассажира бы выбросили, не рисковать же жизнями всех остальных. Реальность напоминает, что некоторые люди – менее ценные, чем другие.
Во всяком случае, не настолько, чтобы ради них идти на какие-то неудобства, рисковать, сходить ради них с накатанной колеи и проявлять решительность и смелость – или хотя бы даже просто символическую солидарность. В целом именно так в Германии и относятся к людям из Восточной Европы. Причем это верно и для политической элиты, и для общества в целом – за очевидным исключением международных организаций, которые Генеральная прокуратура России объявляет нежелательными.
