ОД "Русская версия"

Три льва и двуглавый орел

Там, где спорт превращается в средство демонстративного патриотизма, фанаты становятся политическим инструментом. Но при этом им никогда не повлиять на политику.

Михаил Калужский Томас Роули
10 June 2016
PA-12936077-1.jpg

1958: Советский вратарь Владимир Беляев не смог помешать английскому форварду Нэту Лофтхаузу забить пятый гол. B. Thomas / S&G and Barratts/EMPICS Sport (с) PA Images Расписание открывающегося сегодня чемионата Европы по футболу даёт много поводов для политических спекуляций. Швейцария, в команде которой играет много этнических албанцев, против Албании. “Имперский” матч Австрия - Венгрия: покойный Отто фон Габсбург однажды удивился самому этому сочетанию. Германия сыграет с Польшей: выйдет ли на поле Лукаш Подольски, который не празднует забитые полякам голы и в груди которого “бьётся два сердца”? На стадии play off теоретически могут встретиться Россия и Украина, Германия и Турция.

Но нас больше всего интересует один из завтрашних матчей. Сыграют команды, в которых футбол на фоне политического кризиса в этих странах стал одним из главных способов продемонстрировать национальную идентичность.

В декабре 1945 года, после турне московского “Динамо” по Великобритании, Джордж Оруэлл (ссылка на которого является обязательным клише для английской публицистики) в эссе “Спортивный дух” не только опроверг прекраснодушного барона де Кубертена, но и в полной мере предсказал мрачные возможности политизации спорта:  “Спорт — безотказная причина для недоброжелательства, и... если этот визит как-то сказался на англо-советских отношениях, то мог их только ухудшить”. Нет никаких оснований предполагать, что завтрашняя игра в Марселе улучшит российско-британские отношения. Этот матч не изменит и восприятие футбола в Соединённом Королевстве и Российской Федерации. Ну разве что возможны вспышки ксенофобии и рост потребления алкоголя.

Спорт, а особенно футбол, в любой стране - одна из форм проявления патриотизма. Но в России, где популярна шутка “Я писал “1984” как предупреждение, а не как инструкцию”, этот спортивный патриотизм, как нигде, до крайности политизирован. Аннексия Крыма происходила в последние дни сочинской Олимпиады и, если это было совпадением, то о нём кремлёвские политики могли только мечтать. И сегодня в картине мира российского болельщика (то есть постоянного зрителя российского телевидения) санкции против соратников Путина, эмбарго на западные продукты, допинговые скандалы и слухи о запрете России участвовать в Олимпиаде в Рио, военные действия в Донбассе и Сирии, американские корабли в Чёрном море, истерика “деды воевали” и истерика “болеем за наших” слились в неразличимое единство переживаний.

Спорт, который в России щедро финансируется из кармана налогоплательщиков, стал одним из главных мобилизационных средств и “духовной скрепой”.

Истерика “деды воевали” и истерика “болеем за наших” слились в неразличимое единство переживаний

 Никого не должно удивлять, что один из главных российских телепропагандистов говорит про нового тренера московского “Динамо” (того самого, что осенью 1945 играло в Британии, а в этом сезоне вылетевшего из российской премьер-лиги) “махровый русофоб, укропатриот”, только потому, что тренер - гражданин Украины. Никого не должно удивлять, что любое поражение любой российской команды или спорстмена будет восприниматься как результат заговора врагов, а любая победа - торжество правящего режима.

Аналогии неуместны. Английский футбол столь же непохож на российский, как Садик Хан непохож на Сергея Собянина. Но две увядающие империи на разных краях Европы объединяет общая культурная и политическая подозрительность к происходящему на континенте. Евроскептицизм - в самых разных смыслах этого слова - стал важной частью повестки в обеих странах. У каждой из них свои поводы. У России это состояние “после Крыма”. А 23 июня, на следующий день после окончания группового этапа Евро-2016, в Великобритании пройдёт референдум о членстве страны в Европейском союзе. Странный выбор, который предстоит сделать британцам на референдуме, заключается в том, что им предстоит выбирать между двумя политическими лагерями, каждый из которых использует политику идентичности и видимость эконимической рациональности для того, чтобы укрепиться во власти. Референдум о членстве в Европейском Союзе — это вообще не способ решить политические проблемы.

Как знать, возможно, результаты игр сборных Англии, Уэльса и Северной Ирландии, повлияют на голосование. В пользу “брексита” или сохранения существующего положения приводятся миллионы доводов, и на фоне страстной политической дискуссии футбол как средство патриотической демонстративности становится всё более заметным. Те английские болельщики, что остались дома, жалуются на нехватку флагов с крестом Св. Георгия на улицах. Те, что отправились во Францию, с криками “ИГИЛ, выходи!” подрались с местными и полиция применила против них слезоточивый газ.

Те английские болельщики, что остались дома, жалуются на нехватку флагов с крестом Св. Георгия на улицах

И несмотря на то, что футбол -  самая европеизированная британская институция, большинство английских болельщиков, кажется, склоняется к голосованию в пользу “брексита”. Впрочем, тот же опрос показал степень политической заинтересованности фанов: треть из них считает итоги Евро-2016 важнее результатов референдума. Это тем более забавно, что выход из Евросоюза может кардинально изменить английский футбол и ослабить премьер-лигу. Это и есть цена фанатского патриотизма в любой стране: поддержка “наших” не требует индивидуальной ответственности, а желание стать частью безразмерной общности оказывается важнее самой игры.

В Англии или в России, в любой стране, где люди садятся к телевизорам, раскрашивая лица в цвета национальных флагов, футбол оказывается низведён до противопоставления ксенофобских стереотипов, а патриотизм - до отказа от индивидуальной идентичности.

Поддержка “наших” не требует индивидуальной ответственности, а желание стать частью безразмерной общности оказывается важнее самой игры

Но любой из таких болельщиков, хочет он того или нет, становится на сторону Фиделя Кастро, в 1974 сказавшим анекдотическое: “Однажды, когда янки согласятся на мирное сосуществование с нашей страной, мы обыграем их и в бейсбол. И тогда преимущества революционного спорта над капиталистическим станут очевидны всем”.

“Революционный” и “капиталистический” можно с лёгкостью заменить на “английский” и “российский”, “валлийский” и “словацкий”, суть этой нелепости не изменится. Спорт демонстрирует не преимущества общества или страны, а лишь дриблинга или точности удара. И в этом смысле клубные соревнования имеют куда больше отношения к спорту и даже более аутентичному фанатству, чем мировые и европейские чемпионаты, где под средневековыми флагами и архаичными гимнами на поле выходят 22 молодых человека, живущие и играющие в футбол по всему миру.

Had enough of ‘alternative facts’? openDemocracy is different Join the conversation: get our weekly email

Комментарии

Мы будем рады получить Ваши комментарии. Пожалуйста, ознакомьтесь с нашим справочником по комментированию, если у Вас есть вопросы
Audio available Bookmark Check Language Close Comments Download Facebook Link Email Newsletter Newsletter Play Print Share Twitter Youtube Search Instagram