Print Friendly and PDF
only search openDemocracy.net

"Адвокатура представлялась как возможность выбирать интересное"

Как государство будет реагировать на гражданскую активность и почему правозащитные дела невозможны без общественного резонанса. English

Андрей Сабинин, Николай Семена и Эмир Курбединов, Июль 2017, Крым. Источник: Facebook.Адвокат Международной правозащитной группы "Агора" Андрей Сабинин добился условного срока для журналиста "Крым.Реалии" Николая Семены, оправдания председателя комитета солдатских матерей "Матери Прикумья" Людмилы Богатенковой, прекращения дела Виктора Краснова об оскорблении чувств верующих и исключения из реестра экстремистских материалов статьи эколога Валерия Бриниха о коррупции.

Как вы решили стать адвокатом?

Это был 2000 год, до этого я несколько лет работал в университете, потом в коммерческих предприятиях юристом. Это быстро надоело - никакого простора для творчества и фантазии. Работа в правоохранительных органах или государственных структурах никогда не рассматривалась. Мне нравится вспоминать свои прошлые и позавчерашние жизни, это не связано с какими-либо их преимуществами, возможно, некоторые краски сейчас поблекли, а те, давнишние, кажутся более яркими. Эмоции не забываются.

Адвокатура же представлялась как возможность делать то, что хочешь, выбирать интересное, появились предложения работать, в том числе по уголовным делам, поэтому статус адвоката стал необходим. Первое дело позволило совместить и уголовно-правовой интерес и в сфере хозяйственной деятельности. Несколько лет судился за интересы сельхозпредприятия, которое не могло доказать факт добросовестной уплаты налогов, и параллельно защищал его руководителя по уголовному делу, отбивались от налоговой полиции.

Спустя время вы когда-то сомневались, что выбрали правильный путь? Были случаи, когда вам хотелось махнуть на все и заняться другой работой?

Это нервная и тяжелая работа. Только полный истукан может позволить себе не реагировать на чужую беду. Хочешь - не хочешь, но приходится проживать много чужих жизней, фильтруя через себя отрицательное, поэтому сомневаешься каждый день, и рукой машешь регулярно. Я уже не говорю о периодических стрессах на этой почве, которые приходится сносить молча.

Выбор клиентуры

Летом 19-летний украинец Павел Гриб отправился в белорусский Гомель на свидание с девушкой из Сочи. После свидания он пропал, а через две недели нашелся в краснодарском СИЗО в связи с подозрением в терроризме. Как вы решили включиться в его процесс? Что самое сложное стало на первых порах?

В дело Гриба я вошел по просьбе родственников, так сказать, с разведывательной целью. Выяснил обстоятельства задержания, знаком с обвинением, но не могу его комментировать в связи с подпиской о неразглашении. Помог решить проблемы гуманитарного свойства. Теперь я полноценно участвую в деле.

Павел Гриб. Источник: Facebook.

В каком сейчас состоянии Гриб, какое к нему отношение со стороны других заключенных, как он ощущает себя после того, как внезапно оказался в России?

Внешне Гриб выглядит нормально, но на перспективы своего здоровья в изоляции смотрит мрачно. Надеюсь, со временем он будет получать рекомендованную терапию, и, возможно, угрозы будут устранены. Хотя правильным было бы его вернуть на Украину, пусть и с обязательствами привлечь к уголовной ответственности при доказанности вины в суде.

Как вообще происходит выбор людей, которых вы решаете защищать? Как-то можно охарактеризовать несколькими признаками тех, кого вы защищаете?

Люди разные, поэтому портрета желаемого клиента не существует. В последние годы, учитывая специфику правозащитной адвокатуры, выбираются не люди, а дела. К каждому доверителю приходится привыкать, иногда не получается, а с иными складываются дружеские отношения. Кстати, у адвокатов существует такая присказка: "Самый большой твой враг - это твой клиент".

Нередко так и случается, наверное, когда ты не оправдываешь надежд на чудо. От защиты, которую ты взял, отказаться невозможно. Правило такое - лучше не брать сразу, если душа не лежит.

Если признаки обвиняемых (сексуальное насилие, например), из-за чего вы можете отказаться от защиты?

Когда не работаешь адвокатом по назначению, то можешь выбирать, поэтому никогда не защищал, и не буду, людей, которые совершили преступления против детей. Только если будут разумные сомнения в невиновности. А самое главное – адвокаты не должны идентифицироваться со своими клиентами в связи с исполнением своих профессиональных обязанностей. Недавно один весьма не бедный и влиятельный человек в этакий укор сказал: "Вы же геев защищаете и террористов". Это глупость , все люди имеют право быть защищаемыми. Так что клиент может быть совсем "не твой", а дело – просто конфетой.

Региональные особенности

Кубань становится печально известной из-за казачества, нападений на оппозиционеров и их травле. Насколько это верное представление? Как дела обстоят в Ставрополе?

Да, Кубань и Ставрополье – это территория, где заигрывания с казачеством приводят к безобразным выходкам отдельных его представителей при минимуме ответственности. Отмечу, что недопустима подмена казачьими дружинами полномочий правоохранительных органов. Казачьи дружины не могут участвовать в мероприятиях по охране общественного порядка, заведомо предполагающих угрозу их жизни и здоровью.

Кубань и Ставрополье – это территория, где заигрывания с казачеством приводят к безобразным выходкам отдельных его представителей при минимуме ответственности

При участии в охране общественного порядка казачьи дружины могут применять физическую силу для устранения опасности, непосредственно угрожающей им или иным лицам, в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости - и не иначе. То есть каких-либо специальных полномочий и преимуществ по сравнению с обычными гражданами, в части именно противодействия преступным проявлениям, законодательство казакам не предоставляет.

Вопрос в том, как казаки этими специально продекларированными правами воспользуются. Жалобы на их, мягко говоря, незаконное поведение – уже не редкость. И в их руках оказываются не только разрешенное оружие самообороны, но и бейсбольные биты с нагайками. Поэтому много зависит от того, как в этих дружинах проведут разъяснительную работу, почему-то мне кажется, что жалоб на их действия станет больше.

Вы также немало работаете по крымским делам. В чем специфика дел в Крыму? Чем они отличаются от дел в других российских регионах?

Крым сейчас стремительно избавился от украинских традиций, а местные адвокаты сетуют, что не успели насладиться реальной состязательностью в процессе, и я им верю. Крымские суды до посинения на стороне силовиков. Не удается достичь даже элементарных успехов в реализации текущих проблем, связанных с участием в уголовных делах. ФСБ сходу закрывает рот адвокатам, имеющим медийные возможности, и отбирая подписки о неразглашении.

Крым сейчас стремительно избавился от украинских традиций, а местные адвокаты сетуют, что не успели насладиться реальной состязательностью в процессе

Похоже, что выдан некий правоохранительный карт-бланш в регионе. Одна судья в Верховном суде как-то сказала: "Здесь вам не материк". По-моему, этим все сказано. С другой стороны, в деле внештатного журналиста "Радио" Свободы" Николая Семены, которого обвинили в призывах к нарушению территориальной целостности России, мелькнула слабая надежда. В конце сентября Семену осудили условно. Хотелось бы верить, что это связано не только с усилиями адвокатов, но и отражает некий тренд на снижение репрессии.

А если сравнивать с Кавказом? Как бы вы характеризовали работу местных силовиков?

Крым и Кавказ – это разные территории. На Кавказе, например, в Ингушетии, на первый взгляд, иначе. Следователи сотрудничают, делятся текущей информацией по делу, но на самом деле крайне зависимы от властной конъюнктуры и особенностей взаимоотношений между тейпами. Поэтому годами всей республике было известно о бесчинствах местного Центра по борьбе с экстремизмом. Людей безнаказанно пытали высокие чины - пока в 2016 году не запытали одного до смерти. И то, под стражу подозреваемых взяли только через полгода после преступления. А местный начальник Центра по борьбе с экстремизмом еще и много лет трудился с дипломом о высшем юридическом образовании, который оказался фальшивым.

Вы также адвокат в деле о нападении неизвестных на автобус, где ехали возвращавшиеся из Чечни правозащитники и журналисты? Что должно измениться, чтобы действительно довести дело до суда?

Все сложно. Дело уже пытались по-тихому отправить в архив. Мы не дали и подняли шум, так что Лавров вынужден был перед шведами извиняться. Сейчас уже полтора года, как следствие идет. У меня подписка, поэтому подробности сказать не могу. Те документы по делу, к которым я пару месяцев пробивался, убеждают в том, что перспективы туманные.

Неизвестные напали на автобус, в котором находились журналисты и правозащитники, март 2016. Источник: Facebook.Я не увидел ни одного реального следа к раскрытию. Надеюсь, что не показали, хочется верить. Но даже такой факт, как отказ допросить ингушского главу Юнус-бека Евкурова, который неоднократно и недвусмысленно высказывал осведомленность о возможных преступниках, говорит о нежелании получить результат и раскрыть преступление. Когда дело окончательно заглохнет, тогда можно будет сказать о полном бессилии Следственного комитета.

Адвокатская этика

А какое лично для вас было самое сложное дело? В чем именно это выражалось?

Было одно. И сложность его была связана не с сутью, а именно с подзащитным, тяжелый человек, бывший чиновник. Больше года просидел с ним в суде присяжных, удалось отбить даже обвинение во взятке. Но в целом, дела все непростые, потому что работаю в основном с теми, кто не признает вину.

Учитывая характер ваших подзащитных насколько легко быть открытым к людям? Учитывая внимание органов к тем, кого вы защищаете.

Нет ничего проще, чем быть открытым к людям, поэтому нет ничего сложнее, чем суметь закрыться. Но внушить доверие – это искусство. Сохранить его – еще труднее, на мой взгляд, только через бескомпромиссную позицию в противостоянии с противником. Если, конечно, доверитель к этому готов, а не просто хочет "решить вопрос".

Учитывая специфику вашей работы, можно предположить, что вы изучали методы политической адвокатуры? Защитников народовольцев, защиту диссидентов, практику покойного Станислава Маркелова?

Возможно, что адвокат всецело разделяет идеологию и мировоззрение клиента, которого он защищает, в таком случае вряд ли левый адвокат возьмется защищать правого клиента, так ведь?

Правозащитные дела немыслимы без общественного резонанса - это одно из условий их положительного для пострадавшего результата

Адвокат с инструментами защиты красных или белых выступает, как узконаправленный специалист. Поэтому этическая граница, на мой взгляд, протекает не в правовом пространстве, а в идеологическом. В праве можно и нужно хитрить для достижения нужного результата, а в идеологии это будет называться лицемерием.

Правозащитные дела немыслимы без общественного резонанса - это одно из условий их положительного для пострадавшего результата. Мнимость ситуаций, где политическая окраска имеет искусственный оттенок, быстро становится понятной. Любое государство защищает себя от вмешательства в его политическую структуру, как извне, так и внутри. Политических дел будет мало в сытые, стабильные периоды или во время отсутствия внешних угроз.

А сейчас?

Когда общество искусственно разыграно на какой-либо идее, то в этом случае государство работает на опережение возможных политических девиаций. Девиаций с точки зрения господствующей идеологии и законодательной практик. Сегодня российская действительность такова, что сейчас немало дел, связанных с общественной активностью граждан.

В последние годы принят ряд законов, которые делают непозволительны ранее неизвестные ей формы выражения собственного мнения. Закон об экстремизме, митингах, оскорблении чувств верующих, публичных призывах к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности. В подобных условиях рассчитывать на снижение такого рода дел бессмысленно. Наоборот, именно эта категория будет возрастать в количестве.

Политическая мотивация следствия и судебного процесса, как правило, быстро распознаваема

Политическая мотивация следствия и судебного процесса, как правило, быстро распознаваема. Молниеносное возбуждение уголовных дел, применение жестких мер пресечения, игнорирование состязательности, дезавуирование адвокатской активности — это то немногое, чем не брезгуют, пребывая в традиции пресловутых троек. Суд механически фиксирует следственную парадигму, некритически подходя к объему и качеству доказательств. Правозащитные адвокаты, конечно, более вредные и щепетильные существа, нежели просто правозащитники.

Вы сказали, что идет послабление – что, по-вашему, нужно сделать, чтобы усилить эту тенденцию?

Резонансные дела могут иметь положительный финал в случае широкой общественной поддержки, медийного шума и качественного правового сопровождения. Все эти составляющие важны. Можно качественно сработать адвокатом, но это ничего не даст, а можно привлечь СМИ, общественность. В этом случае следственная линия, если не ломается, то начинает хромать и ошибаться, и появляется время совершить маневр, зайти с тыла и взять в окружение. Немного шучу, но это так и есть. Государственной журналистике интересны только официальные штампы, также и с адвокатурой.

Резонансные дела могут иметь положительный финал в случае широкой общественной поддержки, медийного шума и качественного правового сопровождения

Нечасто удается убедить журналистов государственного сектора в необходимости поддержки, скорее наоборот. Журналист может помочь адвокату только стопроцентным соответствием публикуемого материала тому, который он от него получил. И журналист не имеет права давать никаких оценок виновности в отношении подопечного адвоката, даже следуя официальным релизам правоохранительных органов. Адвокатура должна быть элитой в сфере защиты прав и интересов граждан, а государство, в котором принцип верховенства права и независимости судов декларирован и фиктивен, просто снисходительно позволяет существовать этому "ненужному" институту. Без работы мы не останемся, но и нормально работать нам не дадут - такой вот парадокс.

Как вы себя мотивируете, когда охватывает апатия?

Это хорошо лечится горами и внезапными путешествиями: вечером решил, а наутро уехал. Помогает. Хорошим отвлечением в свое время стал бег: хорошо сочиняется и мозги открываются в другую сторону. Потом возникла страсть к холодным и высоким горам - Эльбрус, Казбек, Арарат, Альпы, на днях пойду на Тхач. Теперь получаю удовольствие от производства домашних спиртных напитков, экспериментирую.

Как коллеги и родные относятся к работе? Часто делитесь подробностями своей работы?

Не спрашиваю, а они не говорят. Подробностями делюсь только с партнерами, которые работают со мной по конкретному делу, иногда интересуется дочь-журналист. А младшая, школьница мудро интересуется, удалось ли помочь обиженным.

About the author

Дмитрий Окрест - корреспондент РБК, автор книг «Она развалилась. Повседневная история СССР и России в 1985—1999 гг» и «Жизнь без государства: революция в Курдистане».


We encourage anyone to comment, please consult the
oD commenting guidelines if you have any questions.