Легко предположить, что механическое вычитание из российского общества наиболее критически настроенных к путинскому режиму групп отдаляет Россию от внутриполитических перемен. Казалось бы, чем меньше в стране политически активных людей с оппозиционными взглядами, тем меньше ресурсов остается у тех политических сил, которые этих перемен добиваются. Однако при внимательном рассмотрении картины мира некоторых эмигрантов можно заметить, что в ней совсем нет места революции. Более того: их оппозиционные взгляды неожиданным образом обретают в новых условиях консервативный и реакционный характер.
Никто не вернется в 23 февраля
Многие эмигранты последней волны, с которыми мне доводилось беседовать накануне их отъезда, больше всего сожалели об утраченных возможностях самореализации. Россия давно стала для них некомфортным местом для жизни из-за недостатка политических свобод. Они поддерживали либеральных политиков и вкладывали много собственных ресурсов в оппозиционные политические кампании. Одновременно с этим у них была любимая работа, в которой они создавали свои островки прогресса в "отсталой" стране и с которой связывали надежду на поворот России к иному пути развития. Некоторые из них даже работали в государственных органах и считали свои отделы "карманами эффективности" в отсталом государстве.
В этом промежуточном положении их главная эмигрантская боль связана с воспоминаниями о "прекрасных проектах", которыми они занимались какое-то количество лет назад, а кто-то еще и в этом году, даже после начала войны. На фоне экзистенциального ужаса перед мобилизацией и вынужденной эмиграцией любой предшествующий год жизни в России вспоминается ими как спокойный и даже в чем-то приятный. Так, рядовой технократ среднего звена вспоминает, как еще недавно готовил запуск передового IT-сервиса в банке или каком-нибудь департаменте правительства Москвы, и теперь его охватывает печаль от того, что все его коллеги вынуждены разъехаться, так что проект уже точно не состоится.
