ОД "Русская версия"

Как декриминализация "экстремизма" в России (не) работает в Крыму

С изменением законодательства, регулирующего ответственность за разжигание ненависти и вражды, по всей России закрывают уголовные дела по ст. 282 УК. Только в Крыму следователи не спешат прекращать дела об экстремизме.

Алена Савчук
4 February 2019
Screen Shot 2019-02-01 at 12.51.26.png

Активист общественного объединения Крымская солидарность молится возле Крымского гарнизонного военного суда, пока идет заседание по одному из "дел Хизб ут-Тахрир". Фото: Тарас Ибрагимов. Все права защищены.19 декабря прошлого года Госдума РФ одобрила законопроект президента Владимира Путина о частичной декриминализации пресловутой экстремистской ст. 282 Уголовного кодекса. Статья, предполагающая ответственность за разжигание ненависти или социальной вражды, по сути была инструментом "посадок за репосты". Ее "резиновый" состав правозащитники критиковали на протяжении 4 лет, с момента включения в него интернета (ранее ответственность наступала только за публичные выступления или высказывания в СМИ) и ужесточения максимального наказания (ранее – до 4, после – от 2 до 5 лет лишения свободы).

Благодаря такому законотворчеству в группе риска оказался каждый пользователь интернета и соцсетей в частности. По последним данным международного агентства We Are Social, специализирующегося на исследованиях в области соцмедиа, почти половина (47%) населения России зарегистрирована в соцсетях и активно ими пользуется, 85% людей в стране выходят в онлайн каждый день. И практически у любого в сети можно найти контент, в котором местные правоохранители готовы рассмотреть экстремизм и отчитаться за его обезвреживание.

282-я – лидирующая статья по приговорам за пропаганду экстремизма. Из доступной официальной статистики следует, что из года в год количество осужденных по ней только возрастало: в 2016-м – 502 человека, в 2017-м – 571, за первую половину 2018-го – 381, в том числе 29 несовершеннолетних. При этом абсолютное большинство приговоров – по данным информационно-аналитического центра "Сова", 96% за 2017 год – вынесено за материалы, размещенные в интернете, и не за собственные высказывания, а за репосты чужих слов.

– Статья против возбуждения ненависти нужна, и подобные нормы существуют в большинстве европейских стран. Но под такую статью должна подпадать не любая грубость, а прежде всего призывы к насилию или дискриминации в отношении людей того или иного пола, расы, национальности, религии. В каждом случае правоохранители должны взвешивать степень общественной опасности высказывания, в том числе в интернете. Наши правоохранители часто руководствуются иными критериями, – прокомментировала сложившуюся практику правозащитница, эксперт "Совы" Мария Кравченко.

Силовики, отдавая должное палочной системе отчетности, нередко заводят уголовные дела на грани абсурда. А поскольку между ними и судьями существует консенсус, эти дела не разваливались в судах: 1 год и 3 месяца колонии-поселения за репост снимка купающихся в проруби, оскорбившего верующих (дело Максима Кормелицкого); 5 месяцев исправительных работ за репост видеоролика с поджогом еврейского ресторана (дело Павла Волкова); 2,5 года колонии-поселения за репост четырех картинок в соцсети с "признаками побуждения к совершению насильственных действий" против коммунистов, евреев, кавказцев, азиатов и представителей органов власти (дело Александра Крузе, утверждавшего, что делал репосты в рамках опроса для дипломной работы).

В итоге, призывы к декриминализации антиэкстремистского законодательства стали все чаще и громче. К осени 2018 с предложениями о его смягчении выступили довольно неожиданные люди и структуры – Синодальный отдел РПЦ по взаимоотношениям с обществом, компания-владелец соцсети ВКонтакте Mail.ru Group, спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко, а также ряд правозащитных организаций , и президентский Совет по правам человека. "Под определение экстремизма может попасть все что угодно, а правовая неопределенность — прямой путь к произволу", — комментировал позицию СПЧ его глава Михаил Федотов.

Силовики, отдавая должное палочной системе отчетности, нередко заводят уголовные дела на грани абсурда

В сентябре Пленум Верховного суда РФ принял поправки к постановлению, уточняющему, как рассматривать такие уголовные дела. В частности, судьям рекомендовали выяснять, был ли у обвиняемого прямой умысел на возбуждение ненависти и вражды, а также оценивать общественную опасность размещенной информации.

То есть: учитывать контекст и комментарии автора, создал он пост или репост, количество и реакцию аудитории, содержание всей страницы пользователя в интернете. Рекомендовано учитывать и другие данные личности пользователя, например, принадлежность к радикальной идеологии, участие в экстремистских сообществах, привлечение к административной или уголовной ответственности за экстремистскую деятельность. "Факт размещения экстремистской информации, репоста или тем более какие-то лайки не могут стать основанием для возбуждения уголовного дела", – объяснял зампред Верховного суда РФ Владимир Давыдов.

Сразу же после этих поправок в России начали понемногу прекращать уголовные преследования по 282-й. Но настоящая волна закрытых дел хлынула только после принятия президентского закона о частичной декриминализации этой статьи. Согласно поправкам, уголовная ответственность наступает в том случае, если человек в течение года уже был привлечен к административной за аналогичное деяние.

Крымская специфика

Вместе с тем, дела, заведенные по 282-й против представителей политической оппозиции любой масти, силовики прекращают со скрипом. В аннексированном Крыму правозащитники и адвокаты отмечают явное затягивание, а иногда и откровенное саботирование процесса.

С момента аннексии на полуострове силовики завели не менее десятка дел по ч.1 ст. 282 Уголовного кодекса РФ, преимущественно против крымских татар и активистов, не согласных с политикой местной власти. Яркие примеры – проукраинская активистка Лариса Китайская, осужденная на 1 год и 10 месяцев условно за "распространение в интернете русофобских идей"; дочь фигуранта ялтинского "дела Хизб ут-Тахрир" Гульсум Алиева, обвиняемая за репост несуществующей цитаты философа Ивана Ильина в Facebook; пророссийские активисты из Судака Дмитрий Джигалов и Олег Семенов, оштрафованные на 300 и 50 тысяч соответственно по обвинению в "унижении достоинства болгар" за видеоролик в Youtube, а по факту – за разоблачение коррупционных схем местной власти. Самое суровое наказание получил крымский татарин из Севастополя Эмиль Минасов – 1 год и 3 месяца колонии-поселении "за неоднократное распространение в соцсетях материалов экстремистской направленности".

– Главное для системы – формализовать действие. Отчетность правоохранительных органов, к сожалению, остается палочной. Результат их работы – количество уголовных дел, направленных в суды и доведенных до обвинительного приговора. То есть, вся правоохранительная мощь Российской Федерации работает на того, чтобы выдать как можно больше уголовных дел, в том числе террористической и экстремистской направленности. Поэтому из года в год их количество только увеличивается. А ведь, по законам формальной логики, это значит, что либо правоохранительные органы высасывают из пальца уголовные дела, либо количество экстремистов и террористов в России растет в арифметической, а по некоторым статьям и в геометрической прогрессии, – объясняет адвокат международной правозащитной группы "Агора" Алексей Ладин.

Screen Shot 2019-02-01 at 12.53.38.png

Адвокат Алексей Ладин. Фото: Алина Смутко. Все права защищены.Всего в Крыму Ладин ведет шесть дел по 282-й за публикации в соцсетях. За последние две недели января он добился прекращения уголовного преследования четверых своих подзащитных. Однако этому успеху предшествовало множество отказов в ходатайствах, заявлениях и жалобах следователям и в суды. Адвокат говорит, это специфика Крыма: хоть в чем-то защите отказать, запретить, если есть такая возможность. Дело его подопечного Исмаила Рамазанова хорошо иллюстрирует сложившуюся ситуацию.

Дело фермера Рамазанова

Примерно в 4:00 23 января 2018 года в селе Новый Мир под Симферополем сотрудники ФСБ начали обыск в доме фермера Исмаила Рамазанова. После окончания следственного мероприятия его вывезли в неизвестном направлении. С родственниками и адвокатом Рамазанов смог увидеться только к вечеру следующего дня, когда судья Симферопольского райсуда Крыма Ирина Кириллова отправила его в СИЗО. Тогда же автору oDR, присутствовавшей на суде, стало известно, что следствие подозревает Рамазанова в экстремистских высказываниях против "группы лиц по национальному признаку русские" в закрытом чате интернет-рации Zello. (Роскомнадзор заблокировал приложение после того, как оно стало главным инструментом координации у дальнобойщиков-участников всероссийской забастовки против системы "Платон" в 2017 году.)

Рамазанов свою вину не признал. Более того, он рассказал суду, что при обыске силовики подбросили ему патроны, избивали и душили полотенцем, требуя признательных показаний, и продолжали избивать в ГАЗели после того, как увезли из дома. Кроме того, не давали ему есть и пить вплоть до самого заседания (более 35 часов с момента задержания).

– Меня подняли с пола (уже в наручниках) и усадили в кресло. Я был в одних трусах. В комнате стояло 3-4 человека: Шамбазов (Артур – бывший сотрудник СБУ Украины, после аннексии сотрудник ФСБ, неоднократно обвинявшийся в избиении других крымских политзаключенных), который не скрывал, что это он, Максименко (Александр – сотрудник правоохранительных органов, а также, предположительно, провокатор и главный свидетель по делу Рамазанова) был в маске и еще несколько силовиков в масках и камуфляже с шевронами ФСБ. Мне начали задавать вопросы – я не отвечал. Один из них обошел меня сзади встал за креслом, каким-то полотенцем обхватил мою шею и начал душить. Двое других били меня по почкам и в живот. Я начал кричать, а Шамбазов и Максименко закрывали мне рот какой-то курткой. Дверь в зал была закрытой – там были мама, отец, брат и другие сотрудники ФСБ, – рассказывал позже Исмаил в личной беседе с корреспондентом oDR.

Screen Shot 2019-02-01 at 12.57.49.png

Исмаил Рамазанов у себя дома в поселке Новый мир, в комнате, где его пытали сотрудники правоохранительных органов, после того, как его выпустили из СИЗО. Фото: Тарас Ибрагимов. Все права защищены.На суде Рамазанову было настолько плохо, что он не мог стоять на ногах. Адвокат Ладин попросил вызвать скорую своему подзащитному и провести медицинское освидетельствование. Однако прокурор запротестовал и судья поддержала позицию обвинения. Она отказала Рамазанову в домашнем аресте и избрала ему меру пресечения в виде содержания в следственном изоляторе Симферополя сроком на 1 месяц.

Далее на протяжении полугода Рамазанову ежемесячно продлевали арест без каких-либо оснований. На каждом заседании следователь Алиса Глухова мотивировала это необходимостью провести какие-то следственные мероприятия, но за 5 месяцев так ничего и не было сделано. Ладин забрасывал следствие заявлениями и ходатайствами об экспертизе патронов (чтобы доказать, что их подбросили), об опознании и очной ставке с силовиками, проводившими обыск у Рамазанова дома (чтобы опознать избивавших его) и главным свидетелем по делу (чтобы доказать, что это сотрудник ФСБ), а также подавал жалобы в суды на бездействие и следственную волокиту, а под конец и фальсификацию материалов дела новым следователем Дмитрием Косякиным. На все свои запросы он получал отказ.

Спустя полгода со дня ареста стойкость Рамазанова и настойчивость его адвоката начали окупаться. 12 июля суд не продлил ему арест в изоляторе, заменив на подписку о невыезде, 16-го он вышел из СИЗО. В начале августа прокуратура вернула дело на дополнительное расследование. Через три месяца следствие сняло обвинение против Рамазанова в незаконном хранении патронов за отсутствием состава преступление (по сути признав, что их подбросили при обыске).

После принятия поправок Пленумом Верховного суда РФ Ладин подал ходатайство о прекращении дела и по 282-й в связи с отсутствием прямого умысла и малозначительностью. Однако следователь Косякин отказал. После частичной декриминализации статьи адвокат повторно ходатайствовал закрыть дело. Новый ответственный за дело Рамазанова следователь Тимофей Пивень упорно отмалчивался. Не дождавшись ответа, Ладин подал жалобу в суд на него за бездействие. И только на заседании суда 16 января Пивень наконец продемонстрировал постановление об удовлетворении ходатайства защиты.

Screen Shot 2019-02-01 at 12.58.56.png

Исмаил Рамазанов, его отец и адвокат Алексей Ладин (слева направо) поздравляют друг друга, узнав о закрытии второго уголовного дела против Рамазанова. Фото: Тарас Ибрагимов. Все права защищены.Против Рамазанова, выдержавшего пытки и 6 месяцев СИЗО, закрыли все уголовные дела. Адвокат намерен подать иск о его реабилитации по обвинению в незаконном хранении боеприпасов, а также добиваться официального письменного извинения от прокуратуры. "Это важный момент и мы будем на нем настаивать. Прокурор от имени государства должен извиниться за то, что правоохранительные органы незаконно и необоснованно начали уголовное преследование Исмаила", – подытожил он.

Дело левого активиста Каракашева

Дело другого подзащитного Ладина, анархиста из Евпатории Евгения Каракашева во многих аспектах перекликается с уголовным преследованием Рамазанова. Утром 1 февраля прошлого года ФСБ жестко провела обыск в доме родителей Каракашева: ворвавшись в дом и не представившись, люди без опознавательных знаков моментально уложили Евгения на пол, заломили ему руки и надели наручники. После обыска увезли в неизвестном направлении и только вечером разрешили позвонить другу с просьбой найти адвоката.

На следующий день в суде по избранию Каракашеву меры пресечения следователь Алгиз Абушаев рассказал суду, что не помнит, сколько времени активист пробыл в наручниках – "5 минут или 3 часа", – а в следственный отдел проехаться он Евгению "предложил", на что тот "согласился добровольно". В это же время у самого Каракашева, помещенного в клетку в зале суда, на лбу красовалась огромная гематома.

Ему, как и Рамазанову, вменили две статьи Уголовного кодекса РФ – возбуждение ненависти и вражды (ч.1 ст. 282) и публичные призывы к террористической деятельности (ч.ч.1,2 ст. 205.2) с использованием интернета. По версии следствия, в конце 2014 года на своей странице ВКонтакте он опубликовал видеозапись, призывающую к терроризму, а в январе 2017-го выложил в чате на 35 человек текст, который содержит признаки "пропаганды идеологии насилия" и "призывы к осуществлению террористической деятельности".

Как и в деле Рамазанова, главные доказательства вины Каракашева – показания ангажированного свидетеля, зависимого от силовиков, и заключение сомнительного эксперта-лингвиста, неоднократно фигурировавшего в других политически мотивированных делах в Крыму. К примеру, изначально следователь направил на экспертизу лишь часть переписки Каракашева в чате, предусмотрительно выбросив оттуда "неудобные" фразы активиста, в частности "но я ни к чему не призываю". И лишь после настояния Ладина, повторно провели экспертизу диалога полностью.

Screen Shot 2019-02-01 at 13.00.30.png

Родители Евгения Каракашева слушают разъяснения адвоката Алексея Ладина после заседания Евпаторийского горсуда по делу их сына. Фото: Тарас Ибрагимов. Все права защищены.– Правоохранительные и судебные органы выстроили себе простую и быструю схему для получения так называемых палок. Абсурд в том, что правоохранительные органы стали забывать, что это они должны работать для общества, а не общество должно помогать им зарабатывать очередные звезды на погоны, премии, благодарности и тому подобное, – объясняет сложившуюся практику адвокат.

Вины Каракашев не признает, открытое против него уголовное дело считает следствием своей общественно-политической деятельности. Он активно выступал против застройки курортной зоны возле Евпатории и участвовал в митингах против полицейского произвола в Крыму, после чего сотрудники правоохранительных органов не раз приглашали его на "беседы". Кроме того, стоит учесть и контекст массовых преследований левых активистов и антифашистов в России с января 2018-го.

Правоохранительные органы стали забывать, что это они должны работать для общества, а не общество должно помогать им зарабатывать очередные звезды на погоны

Каракашев находится под стражей в СИЗО уже целый год – с 2 февраля 2018-го. 25 января Северо-Кавказский окружной военный суд в Ростове-на-Дону провел предварительное слушание по его делу. По инициативе прокурора коллегия сняла с активиста обвинение по 282-й в связи с декриминализацией деяния. Ранее адвокат ходатайствовал о прекращении уголовного преследования по этой статье в связи с отсутствием в действиях подзащитного состава преступления. Однако следователь Абушаев отказал. По его мнению, собрано достаточно доказательств того, что Каракашев "преследовал цель призвать неопределенный круг лиц к негативным действиям, направленным на возбуждение социальной розни, связанной с призывами к насилию". Обвинение в публичных призывах к террористической деятельности остается, активисту грозит до 7 лет лишения свободы. Первое судебное заседание по существу назначено на 8 февраля.

Дело сторонников "русской весны"

В Крыму рискуют попасть под каток антиэкстремистского законодательства не только крымские татары и проукраинские активисты, но в принципе любые несогласные. Яркий пример – дело пророссийских активистов из Судака Дмитрия Джигалова и Олега Семенова. Они, как члены общественной организации "Антикоррупционное бюро Республики Крым", длительное время отслеживали недобросовестную работу местной власти. В итоге, в июле 2017 года у них провели обыск и обвинили в "унижения группы лиц по признаку национальности болгары" за видеоролик в YouTube от августа 2016-го.

На видео Семенов в кабинете депутата крымского парламента от партии "Единая Россия" Ивана Шонуса критикует правительство Болгарии за то, что оно не пригласило российскую делегацию на празднование национального праздника – освобождения страны от османского ига в Русско-Турецкой войне 1877-1878 годов. При этом Семенов использует слово "чмошники". Джигалов все это записал и выложил на своем канале. Активисты своей вины не признали, главными свидетелями по делу выступили аффилированные к представителям местной власти лица, заявившие в суде, что посмотрели видео про болгар и "очень оскорбились за то, что их так унизили".

Screen Shot 2019-02-01 at 13.01.29.png

Пророссийские активисты Дмитрий Джигалов (по центру) и Олег Семенов (справа), осужденные по ч.1 ст. 282 УК. У Джигалова на груди медали "За освобождение Крыма". По рассказам его соратников, в 2014 году он одним из первых в Судаке снимал украинские флаги и поднимал российские. Фото: Тарас Ибрагимов. Все права защищены.Джигалова и Семенова суд признал виновными и оштрафовал на 300 и 50 тысяч рублей соответственно. При этом на этапе досудебного следствия Семенов полгода провел в СИЗО Симферополя за якобы нарушение правил подписки о невыезде. Позже и до конца судебного разбирательства его перевели под домашний арест.

Крымские татарки, "обидевшие" русских

Также в январе закрыли уголовные дела по 282-й против крымских татарок Элины Мамедовой и Гульсум Алиевой. Мамедову обвинили в возбуждении вражды и унижении группы лиц по национальному признаку русские за три репоста во Вконтакте 2014-2015 годов. 13 июня 2018-го ФСБ провела обыск в доме ее родителей в поселке Чехово под Ялтой. Саму девушку задержали для допроса, а после него отпустили под подписку о невыезде.

На этом первом допросе следователь записала объяснения Мамедовой из своих формулировок. На вопрос девушки, почему та не пишет так, как она говорит, следователь ответила, что это не столь важно и записывать дословно трудно. Присутствующая при допросе адвокат по назначению промолчала.

– Тот первый допрос ровненько расписан как фабула 282-й якобы со слов Мамедовой: "я возбуждала вражду и ненависть", "умышленно, осознавая общественную опасность своих действий", "с целью обидеть русских" и тому подобное. Человек без юридического образования, даже формулировок таких не знает. При этом, основываясь на опыте не одного десятка аналогичных дел, я уверен, что у суда не возникло бы вопросов к такому доказательству вины. Формальная логика, очевидность систему не интересуют, – говорит Ладин.

"Формальная логика, очевидность систему не интересуют"

Адвокат дважды подавал ходатайства о прекращении уголовного преследования Мамедовой: в связи с отсутствием злого умысла и малозначительностью, а также в связи с декриминализацией. В первом случае следователь Астемир Агзагов отказал, второе – удовлетворил. 11 января дело против Мамедовой закрыли.

А вот прекращение уголовного преследования Гульсум Алиевой защите пришлось отстаивать в суде. Гульсум – крымскотатарская активистка, дочь фигуранта ялтинского "дела Хизб ут-Тахрир" Муслима Алиева, обвиняемого в создании террористической ячейки. После ареста отца девушка активно занялась правозащитной и журналистской деятельностью.

19 июля прошлого года в доме Алиевых в поселке Верхняя Кутузовка под Алуштой сотрудники ФСБ провели осмотр помещения – а по факту обыск. Перерыли весь дом в поисках мобильного телефона, с которого Гульсум выходила в соцсети, поломали мебель и сантехнику. Приведенные силовиками понятые пытались провести личный досмотр членов семьи, а в ответ на замечания матери девушки Наджие Алиевой представились сотрудниками правоохранительных органов. В итоге, против активистки начали доследственную проверку. 10 августа завели уголовное дело за репост фотографии российского философа Ивана Ильина с его несуществующей цитатой. Она начинается словами "Россия — самая паскудная, до блевоты мерзкая страна во всей мировой истории" и заканчивается припиской "смерть российским оккупантам", которая скорее всего и заинтересовала правоохранителей.

Screen Shot 2019-02-01 at 13.02.28.png

Наджие (слева) и Гульсум Алиевы, супруга и дочь фигуранта ялтинского "дела Хизб ут-Тахрир" Муслима Алиева, после обыска у них дома. Фото: Тарас Ибрагимов. Все права защищены."Репост этой записи сделали порядка 50 человек. Так почему пришли именно к Гульсум, а не к кому-то еще?" – задавалась вопросом адвокат Лиля Гемеджи, присутствовавшая на следственных мероприятиях в доме Алиевых. По общему мнению крымских татар, дело против Гульсум – давление на объединение родственников политзаключенных "Крымская солидарность" и его активистов, которые освещают все политически или религиозно мотивированные судебные процессы на полуострове.


25 января в ходе судебного рассмотрения жалобы адвоката Ладина на бездействие следователя Антона Гулия, который игнорировал ходатайство прекратить дело в связи с декриминализацией, следователь объявил, что прекратил уголовное преследование Алиевой по 282-й. В то же время Гулий направил материалы дела в прокуратуру Алушты для решения вопроса о привлечении активистки к административной ответственности по новой ст. 20.3.1 КоАП РФ. Девушка, вероятно, станет первой в Крыму, кого проведут по новой "админке".

Последствия декриминализации

У правозащитников президентская либерализация 282-й статьи вызывает смешанные чувства. С одной стороны, наличие административной преюдиции – лучше, чем ничего. Создана четкая установка – первичное нарушение наказывается исключительно по Кодексу об административных правонарушениях: либо штраф до 20 тысяч рублей, либо обязательные работы до 100 часов, либо арест до 15 суток. Но теперь специалисты ожидают волну административных дел за разжигание.

"Эта мера позволит обвиняемым в возбуждении ненависти избежать чрезмерно сурового наказания и судимости. Однако нужно иметь в виду, что процедуры возбуждения дел об административных правонарушениях и доказывания при их рассмотрении значительно проще, чем в уголовном судопроизводстве, поэтому в целом можно ожидать значительного роста количества преследований за возбуждение ненависти", – отмечают эксперты "Совы".

Также никуда не делись размытые критерии "возбуждения ненависти или вражды", отданные в полное распоряжение разношерстным экспертам на местах, и формулировка "какой-либо социальной группе", на исключении которой настаивали правозащитники. В некоторых делах такой "социальной группой" выступали представители органов власти, сотрудники правоохранительных органов, чиновники и тому подобное. Еще один минус – в административных делах дата публикации не имеет значения (по уголовной 282-й срок давности – 6 лет), можно привлечь к ответственности и за пост начала 2000-х, поскольку срок исковой давности – 1 год – исчисляется с момента выявления публикации. Кроме того, теперь административная ответственность распространяться и на юрлица — правоохранители могут привлекать владельцев сайтов и редакции СМИ.

Также стоит отметить, что никто не отменял уголовное преследование за "экстремистские" высказывания в сети по другой статье – 280 УК (публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности) с максимальным сроком наказания до 5 лет лишения свободы. Российские правоохранители используют ее против пользователей интернета не менее часто.

lead

Люди смотрят на конвойного возле Киевского райсуда Симферополя в ожидании фигурантов одного из "дел Хизб ут-Тахрир" в Крыму. Фото: Тарас Ибрагимов. Все права защищены.Из хорошего – осужденные ранее по первой части 282-й теперь могут требовать пересмотр приговора, а обвиняемые – исключения себя из перечня Росфинмониторинга террористов и экстремистов, что создавало им массу проблем с банковскими операциями еще до вынесения решения судом. К примеру, 23 января Ялтинский горсуд снял обвинения с проукраинской активистки Ларисы Китайской, осужденной на 1 год и 10 месяцев условно за "распространение русофобских идей" в интернете. При этом инициативу пересмотреть приговор проявило ялтинское управления ФСИН. Сама Китайская крайне удивилась решению.

В любом случае то, как будет применяться новое законодательство, зависит не только от правоохранительных органов, но и от позиции гражданского общества, и работы адвокатов.

– Новое законодательство нужно "обкатать". Насколько эффективно правоохранительные органы используют новую статью КоАП для охраны общественных интересов и своих тоже – для получения палок, – зависит во многом от общественных организаций, настроений людей, работы коллег. Надеюсь, что правоохранительные органы услышат посыл власти о том, что абсурдных дел в рамках 282-й статьи быть не должно, и применят его в том числе к административной практике, – говорит Алексей Ладин.

 

Had enough of ‘alternative facts’? openDemocracy is different Join the conversation: get our weekly email

Комментарии

Мы будем рады получить Ваши комментарии. Пожалуйста, ознакомьтесь с нашим справочником по комментированию, если у Вас есть вопросы
Audio available Bookmark Check Language Close Comments Download Facebook Link Email Newsletter Newsletter Play Print Share Twitter Youtube Search Instagram