Сотрудники Владимирского централа (тюрьма № 2 УФСИН Владимирской области). (c) Алексей Куденко / РИА Новости. Все права защищены.Год назад московский активист Ильдар Дадин, мой муж, отправился за решетку: суд приговорил его к тюремному заключению за одиночные пикеты. После длительного заключения в столичном следственном изоляторе Ильдар был этапирован в колонию - и пропал. Куда его отправили, семье не говорили. Спустя полтора месяца Ильдар нашелся в Карелии, в городе Сегежа, в колонии номер семь - и рассказал адвокату, как тюремщики пытают и избивают заключенных. История вызвала переполох как в России, так и за рубежом.
Когда говоришь о пытках в России, самое сложное - объяснить, почему с ними так сложно справиться. Сегодня меня спросили: "Настя, если заключенных в карельской колонии ИК-7 пытали несколько лет подряд, почему они не жаловались?" Аргументы о том, что письма из тюрьмы на волю практически не доходят, а прокурор - большой друг главного садиста, начальника колонии, встречают неубиваемую логику: "Но они же должны!"
Да, должны. Должны соблюдать права человека. Не должны бить заключенных. Это в теории. А на практике заключенным объясняют, что того, кто пожалуется, убьют. И заключенный знает - убить могут. Могут, потому что никакого наказания за этим не последует: проверка не найдет нарушений в действиях убийц, суд - оправдает.
