ОД "Русская версия"

Бунтующий юг: почему массовые протесты охватили Чили и Эквадор

Протесты на "глобальном юге" – в частности, в Чили и Эквадоре – по всей видимости, стали результатом долгосрочного курса монетаристской политики. Это выгодно для правящей элиты, но губительно для широких слоев населения.

5 December 2019
11 октября 2019 года, Эквадор, Кито. Протесты против экономических мер правительства
|
DPA / PA Все права защищены

Политологи проанализировали так называемые «социальные» протесты в странах Южного конуса в свете повышения цен, отмены субсидий, продажи принадлежащих коренным народам земель горнодобывающим компаниям и других антиобщественных действий, которые предприняли правительства этих стран.

Если рассмотреть недавнюю историю Эквадора и Чили, где поднялась волна общественного недовольства, станет понятно, что на самом деле эти протесты – сопротивленческие и освободительные движения. Они направлены против экономического и социального неравенства между различными географическими регионами, которое с каждым годом только обостряется.

Чилийцы говорят: «Не тридцать песо, а тридцать лет». Речь идет о недавних событиях, толчком к которым послужило повышение цен на общественный транспорт, наряду с продолжающимся (несмотря на падение диктатуры) авторитаризмом и репрессиями, а также шатким экономическим положением.

Когда, благодаря таким политическим курсам, как рейганомика в США и тэтчеризм в Великобритании, идея социального государства потерпела крушение – что сильно ударило по рабочему классу, – неолиберальная экономика начала планомерно сводить на нет социальную ответственность государства. Взамен она насаждает идею рыночной саморегуляции, пытаясь ограничить участие государства в экономических процессах и намекая, что это приведет к общественному благосостоянию.

Такие международные организации, как Международный валютный фонд (МВФ) и Всемирный банк (ВБ), сыграли ключевую роль в сохранении международного валютного порядка, который служит интересам сверхдержав – то есть «стран центра» или, пользуясь термином Валлерстайна, «доминантных наций», – а не «стран периферии», чьи потребности подчинены вышеупомянутым державам.

Экономисты начали разрабатывать стратегии либерализации рынка. Их деятельность особенно усилилась после 1989 года, когда распался социалистический лагерь и возник «Вашингтонский консенсус». Чтобы стабилизировать экономику переживающих кризис государств на макроуровне, была предложена идея урезать расходы на общественные нужды.

В этом контексте можно утверждать, что причиной политической и социальной обстановки в Эквадоре и Чили стало народное недовольство, а главное – разруха, вызванная долгосрочным курсом монетаристской политики и жесткими экономическими мерами, которые ограничивают государственную помощь населению в важнейших областях, таких как образование или здравоохранение.

Когда речь заходит об экономическом развитии, аналитики становятся субъективными в своих трактовках той или иной государственной стратегии. Чили – показательный пример того, что происходит в Латинской Америке. Экономическая комиссия ООН для Латинской Америки и Карибского бассейна (ЭКЛАК) приводит многообещающие цифры: в 2017 году экономический рост Чили составил 1,5%, а в 2018 году – 3,9%.

Аналогичная ситуация сложилась в другом государстве, которое тоже находится в южном полушарии, но на другом континенте – это Индия. Ее экономический рост вызывает всеобщее восхищение. Однако, рассматривая макроэкономические показатели, люди часто забывают о показателях развития человеческого потенциала – то есть о качестве жизни, доступности здравоохранения и образования, вообще самой возможности иметь достойный уровень жизни.

Именно в этом отношении – а вовсе не в плане экономического роста – Чили и Эквадор, как и другие страны региона, подводят своих граждан, условия жизни которых становятся все хуже

Что касается Эквадора, темпы экономического роста которого ниже чилийских (2.4% в 2017 году и 1.3% в 2018), слабое развитие человеческого потенциала здесь связано с тем, что президент Ленин Морено позволяет международным финансовым организациям контролировать экономику страны. Так называемый пакет экономических реформ, принятый правительством, включает в себя упразднение субсидий на топливо и ужесточение условий труда. Вместо социального сектора государство будет вкладываться в развитие бизнеса – пакет предусматривает возврат налогов для экспортеров и отмену налогов на импорт технологических товаров.

В результате такой экономической политики широкие слои населения все больше беднеют – в том числе, коренные народы, у которых отнимают землю и отдают ее горнодобывающим компаниям.

В ответ на это в Эквадоре, Чили, на Гаити и – хоть и не столь активно – в Аргентине – рабочие, молодежь и представители коренных народов запротестовали против таких притеснений и дали своим правительствам понять, что те не могут больше служить интересам элит. Благодаря протестным движениям они заявили о себе как о политической силе и потребовали, чтобы государство включило их в политический процесс как существенно важных участников.

Чили – деловое государство, – говорит чилийская журналистка и писательница Арелис Урибе. Но это справедливо не только для Чили; возможно, это глобальная тенденция, цель которой – сохранить хищнический капитализм, построенный на накоплении путем насильственного отчуждения имущества, как это объясняет географ Дэвид Харви. Вкратце это явление можно определить как совокупность стратегий приватизации и использование экономических кризисов в интересах алчного финансового меньшинства.

В свете недавних протестов СМИ говорят о нестабильной ситуации в регионе, но причина этой нестабильности кроется не в мобилизации населения, а в огромном социальном неравенстве и несправедливости, а также некомпетентности правительств, глухих к требованиям своих граждан.

Чилийский президент Себастьян Пиньера попросил прощения за то, что не признавал факта неравенства и эксплуатации чилийцев. Очень жаль, что он не понял этого раньше – до того, как начались масштабные протесты, в которых погибли почти два десятка человек.

Слепота правящей элиты обходится очень дорого. Она сказывается на экономике, но печальнее всего, когда платой становится человеческая жизнь

Возникает вопрос, можно ли назвать происходящее «латиноамериканской весной». Любопытно, что «арабская весна» началась как протест против тоталитарных режимов, а латиноамериканские протесты сейчас идут в демократических государствах. Учитывая то, что в течение последних нескольких лет в этом регионе левые и правые правительства регулярно сменяют друг друга, можно сделать вывод, что политическая ориентация или идеология здесь роли не играют.

Проблема заключается в том, что данная экономическая модель неустойчива к кризисам, и в итоге кризис подминает под себя любые идеологии и их принципы, даже прогрессивные.

Чтобы демократия смогла стать достойной альтернативой тоталитарным режимам (хотя пока, как продемонстрировали Морено и Пиньера, она идет по пути притеснений и насилия), ей необходимо отказаться от стратегии, продиктованной неолиберализмом и его расстановкой приоритетов – стратегии, ведущей к бездумному накоплению денег и ресурсов.

Had enough of ‘alternative facts’? openDemocracy is different Join the conversation: get our weekly email

Комментарии

Мы будем рады получить Ваши комментарии. Пожалуйста, ознакомьтесь с нашим справочником по комментированию, если у Вас есть вопросы
Audio available Bookmark Check Language Close Comments Download Facebook Link Email Newsletter Newsletter Play Print Share Twitter Youtube Search Instagram