What happens in Ukraine does not stay in Ukraine — uncritical glorification of Ukrainian nationalism is the west’s problem too.
I spoke to four Russian gay men on discrimination, rights and Vladimir Putin. Here's what they said.
As trade links resume across the lines of demarcation in Ukraine, and pressure mounts to end the sanctions against Russia, a painful truth emerges: it's not hybrid war, it's hybrid peace.
"Предательство" и "победа" — это два полюса черно-белого нарратива пропаганды, в ловушке которого оказалось украинское общество после победы Евромайдана и начала "гибридной войны" с Россией. English, Українською
Europe’s radical left is connected personally and politically to the Kremlin.
The image of “Russian propaganda” as a powerful machine where all cogs and wheels work in harmony is not entirely accurate — and here’s why. Русский
Там, где спорт превращается в средство демонстративного патриотизма, фанаты становятся политическим инструментом. Но при этом им никогда не повлиять на политику.
Российская пропаганда говорит то, что хочет услышать большинство телезрителей. Но и пропаганда встречает сопротивление. English
Five years after Russia's protest movement turned sour, young people are still frustrated with the status quo.
Політична активність українського суспільства помітно зросла після Євромайдану. Проте наскільки її результати відповідають сподіванням? English, Русский
Years of social and environmental protests in Armenia have proven one thing — our demands must be political in nature. Русский
Многолетние социальные и экологические протесты в Армении привели к пониманию, что требования должны быть политическими. English
