Небольшой уральский городок Карабаш известен на весь мир не только как центр добычи меди. В середине 90-х Министерство природы признало город зоной экологического бедствия. English
Молдавские правозащитники о тюрьмах, пытках и правозащитном контроле в Молдавии и непризнанном Приднестровье. English
Poorly-funded state education is common enough in post-Soviet countries. But how do schoolchildren fare in a state that has gone unrecognised for 27 years? RU
Нехватка финансирования в сфере образования - обычное явление для большинства стран на постсоветском пространстве. Но на что могут рассчитывать школьники и студенты в государстве, которое уже 27 лет остается непризнанным? English
There isn’t much space in Belarus for public discussion about the country’s traumatic past (or authoritarian present). This theatre in Brest is doing what it can to involve people in public debate. RU
How the west should prepare and promote a different future for Russia.
Przy białorusko-polskiej granicy utknęły setki zdesperowanych uchodźców z Czeczenii, którzy próbują przedostać się do Unii Europejskiej. Wielu miejscowych podchodzi do przybyszów z niechęcią – choć część decyduje się pomagać. English, RU
Российское военное присутствие в Сирии объясняется политическими причинами, однако отношения между российскими солдатами и сирийским гражданским населением завязаны главным образом не на политике. English
Baku-based lawyer Samed Rahimli discusses new changes in Azerbaijan that are set to make life (even more) difficult for the country’s independent lawyers.
Russia’s recent ruthenium scare, which went viral around the globe, brought a serious problem to light: the absence in Russia of proper and transparent monitoring of its environment.
История с выбросом рутения, которую подхватили все мировые СМИ, обнаружила важную проблему: отсутствие в России полноценного и прозрачного мониторинга состояния окружающей среды.
