Беларусь – одна из стран мира с самым высоким уровнем депрессии. Татьяна Щитцова – профессор Департамента социальных наук Европейского гуманитарного университета в Вильнюсе и главный редактор философско-культурологического журнала Topos – полагает, что дело не в индивидуальных особенностях психики беларусов, а в политическом климате в стране. Под субъективным ощущением усталости или депрессии нередко скрывается понимание своего гражданского бесправия. Неспособность участвовать в политических процессах даже самого низового уровня ведет к отчаянию даже тех, кто не разделяет оппозиционных лозунгов или считает себя лояльным власти. "Парадоксально, но впадение в депрессию оказывается в этом случае политическим жестом — политическим жестом в отсутствии политической cубъектности", – пишет Щитцова в статье "Depressed? It might be political!" ("Депрессия? Это может быть политическое!"). Но август 2020 показал: беларусы готовы и на гораздо более широкий спектр политических жестов. Чем может смениться депрессия? И какого рода политическая субъектность формируется сегодня у нас на глазах? Об этом Татьяна Щитцова рассказала в интервью oDR.
В соцсетях сейчас часто встречается такая метафора: отношения Лукашенко со страной – это отношения абьюзера и жертвы, отношения созависимости. А связано это якобы с каким-то особенным психологическим складом беларусов, с непроработанной коллективной травмой. Насколько эта метафора точно описывает реальность? Позволяет ли она нам понять происходящее?
Мне тоже этот образ абьюзивных отношений уже встречался и в фейсбуке, и в прессе. Я думаю, что появление этой аналогии объяснимо и в целом понятно. Во-первых, в стране фактически нет принятого в цивилизованном мире разделения властей. После принятия поправок в Конституцию в 1996 году, президент нашей страны обладает исключительной полнотой власти. Не стоит забывать: правовая кульминация этой полноты власти – это личное санкционирование смертной казни, и это фон тех зверств, которые случились сейчас.
