Мобилизация всегда
Нынешняя мобилизация в РФ – зрелище печальное. Сотни тысяч людей вырывают из устоявшейся жизни; их везут к смерти, оставляя за спиной руины прежнего. Впереди уничтожение, орудием и жертвой которого становится мобилизованный. Позади – уже разрушенная мирная жизнь. И все же, в России эта картинка – в сущности, почти универсальная, ибо войны были всегда, а мобилизация где только не происходила – выглядит грубее и сентиментальнее. Понурых мужиков и парней согнали в стадо на какой-нибудь проплеванной площади у непримечательного вокзала; все в похожей одежде и с примерно одним выражением лица.
Грубая сила российского государства не просто "режет по живому". На самом деле она не признает жизнь как таковую, оттого у власти нет ни сомнений, ни сожалений. Фуколдианское "надзирать и наказывать" – в данном случае государство – не видит никакой ценности в объекте надзора и наказания. Отсюда особая сентиментальность российской мобилизации – от нечувствительности власти к душевному состоянию тех, чью жизнь она разрушает. Особый надрыв "Прощания славянки" на грязном перроне есть следствие безнадежности любой апелляции не просто к здравому смыслу власти (в это давно никто не верит), но и к ее чувствам.
Это все, конечно, лирика, имеющая отношение скорее к жестокой печальной (как пел Вертинский, "бездарной") стране, где "бабы" "всегда" льют слезы над своими "мужиками", поставленными под ружье. Самое важное здесь – слово "всегда". "Славянка" всегда прощается со своим "славянином" – такова отправная точка своего рода самоориенталистской рефлексии русской, а потом и советской культуры (подробнее об этом – ближе к концу этого текста). Ну действительно, как в такое не поверить, если 108 лет назад происходило примерно то же самое:
