ОД "Русская версия": Feature

"Я так и не понял, зачем все это было". Что Россия оставляет после себя в Херсоне

Взорванные электростанции, разрушенный водопровод, разграбленные музеи и камеры со следами пыток – отступив из Херсона, армия РФ оставила его опустошенным. С середины ноября город находится под постоянными обстрелами, но эвакуироваться многие местные жители не хотят: с возвращением Херсона под контроль Украины они, наконец, почувствовали себя дома.

Игорь Бурдыга
5 декабря 2022, 9.38

Херсон, ноябрь 2022

|

Фото предоставлено автором

Херсон – единственный областной центр Украины, попавший под российскую оккупацию. Российская армия вошла в город 3 марта и удерживала власть почти восемь месяцев. С 11 ноября Херсон находится под контролем украинских вооруженных сил (ВСУ). В городе до сих пор не могут возобновить электро- и водоснабжение, а горожане привыкают к жизни под обстрелами армии РФ – страны, которая еще недавно обещала, что пришла сюда навсегда.

Отступив из Херсона, русские оставили его жителей в тревоге и неопределенности. Город ослеп и оглох – отходя, российская армия разрушила водопровод, подорвала электрические подстанции и главную телевизионную вышку. На следующий день связаться с херсонцами было практически невозможно. Те из них, кто ловил мобильную связь на крышах многоэтажек, осторожно сообщали: в городе не осталось российских флагов и не видно военных.

Южный полюс Украины

"Когда прибежал сосед и сказал, что мы все пропускаем, мол, по проспекту едут машины ВСУ, я сперва не поверила. Думаю, может провокация какая-то специально", – вспоминает спустя две недели Анжела Сильващук, председательница объединения жильцов многоэтажки по улице Карбышева в Таврическом микрорайоне города.

Во дворе Сильващук трещит дизельный генератор и пахнет дымом, на маленькой печке-буржуйке жильцы по очереди греют чайники с водой. За ней приходится ходить к скважине через пару кварталов. Электричество частично удалось вернуть 26 ноября, воды в кранах до сих пор нет – насосная и фильтрационная станции остаются заминированными. Мобильная связь прорывается эпизодически, но каждый день операторы подключают все новые базовые станции.

"Мы восемь месяцев ждали освобождения, ждали, что с украинскими властями придет порядок, но в эти первые недели хаоса стало даже больше, – ворчит председательница. – Печку эту каким-то чудом у Красного Креста выбили. За гуманитаркой постоянные очереди, люди даже в обморок падают. А что, если по этой толпе снаряд какой-нибудь прилетит? Чего бы не развозить по дворам?"

"Мы даже российские продукты старались не покупать. Принесли их колбасу, а ее даже кошка не ест – патриотка"

В тесной подсобке Сильващук составляет списки получателей гуманитарной помощи – из 213 квартир в ее доме оккупацию пересидели более 150 жильцов, большинство – пенсионеры. Несмотря на ворчание по поводу "хаоса", председательница не скрывает радости от освобождения города и, как и многие херсонцы, не без гордости рассказывает свою личную историю сопротивления оккупации: как отказывалась пускать в подъезд коммунальщиков с российскими документами, как прогоняла с детской площадки концерт российских военных.

"Мы даже российские продукты старались не покупать. Как-то принесли их колбасу, а ее даже кошка не ест – патриотка", – смеется рядом ее муж Максим.

К открытию первого украинского сетевого супермаркета с раннего утра собирается очередь – продукты в город не подвозили с конца октября. В небольших лавках на полках стоят остатки крымских консервов, минеральной воды, печенья и сигарет. Кажется, их теперь действительно не покупают, но, скорее, из-за дороговизны.

Караваны с гуманитарной помощью идут в Херсон бесконечным потоком. На трассе, соединяющей город c соседним областным центром – Николаевом – преграда в виде разрушенного моста через оросительный канал. Объезжая его по соседним грунтовым дорогам, в грязи застревает грузовик почтальонов. На помощь ему выдвигается трактор местных крестьян, украшенный украинским флагом – его каким-то чудом местные прятали всю оккупацию.

DSC04914

Пообещав остаться в Херсоне "навсегда", Россия продержалась в нем всего восемь месяцев

|

Фото предоставлено автором

До войны Херсон был торговым центром юга Украины. Сегодня он выживает за счет гуманитарной помощи. На центральной площади, куда горожане в первые дни после освобождения ходили обниматься с украинскими военными, теперь собираются очереди за мороженой курятиной, подсолнечным маслом, памперсами, зимней одеждой из сэконд-хендов.

В один из дней на площади я встретил директора Национального антарктического центра Украины Евгения Дикого. "Херсон замерзает – и вроде как и на юге, значит, тоже своего рода Южный полюс", – смеется полярник, доставивший дизельные генераторы для городских больниц.

“Все чучела на месте”

Видных гостей в Херсоне после деоккупации хватает. Из Киева каждый день приезжают члены правительства, руководители гуманитарных миссий, иностранные послы – все под контролем и в сопровождении военных. В городе продолжаются так называемые "стабилизационные мероприятия", проще говоря – поиск оставшихся коллаборантов и агентов российской армии.

В первый же день после освобождения в Херсон из Киева приехал Юрий Савчук, директор Национального музея истории Второй мировой войны. В Херсоне он, опережая журналистов и правоохранителей, начал собирать личные истории местных жителей, переживших оккупацию. "Записал уже с полсотни интервью", – хвастается историк, когда я встречаю его на одном из городских проспектов спустя неделю.

Савчук аккуратно складывает листы агитационного билборда, убеждавшего херсонцев, что "Россия здесь навсегда". Через неделю выставку подобной пропаганды он откроет в Киеве. Впрочем, новые экспонаты вряд ли способны возместить ущерб, нанесенный оккупантами украинским музейным коллекциям.

По наводке Савчука я отправляюсь в областной краеведческий музей. Из сотрудников здесь только охранник и секретарь Елена Еременко: большая часть работников покинула город с началом оккупации, а директор Татьяна Братченко уехала только в самом конце. Украинские правоохранители подозревают ее в коллаборационизме и поддержке российского вторжения в Украину.

Зал Второй мировой войны разграблен с особым цинизмом: витрины не просто разбиты, а разломаны

"Я проработала в музее 21 год, а уволилась в мае, – вспоминает Еременко. – В день музейного работника директриса нас собрала, поздравила с праздником и сказала, что теперь мы будем сотрудничать с оккупационными властями. Все начали кричать что-то про победу русских, а я сказала, что с этим не совсем согласна. После этого директриса сказала, что не ожидала от меня такого и что больше музей в моих услугах не нуждается".

Сотрудники СБУ готовят Братченко новое обвинение – перед тем, как покинуть город, российская администрация вывезла из музея большую часть экспонатов. "Нетронутым остался разве что зал живой природы. Все чучела на месте, – проводит экскурсию по темным коридорам Еременко. – А вот зал древней истории – киммерийцы, скифы, сарматы – отсюда вынесли почти все".

В тематическом античном зале приходится переступать через битое стекло. "О, моя степная Эллада, ты и ныне антично-ясна", – плакат со строками украинского поэта Евгения Маланюка, статуя Октавиана Августа и греческая амфора – вот и все, что оставили в нем оккупанты.

"Эти экспонаты ценны тем, что их очень мало", – Еременко извиняется, что не может оценить потери более профессионально, ведь она – администратор, а не историк. Министр культуры Украины Александр Ткаченко, которого я встречаю на следующий день возле музея, сетует: в музее хранилось одно из лучших в Украине археологических собраний, коллекцию собирали больше века, артефакты доантичного периода практически не имеют аналогов, а коллекция античных монет северного Причерноморья была одной из крупнейших в мире.

Зал Второй мировой войны, о котором накануне вспоминал историк Юрий Савчук, разграблен с особым цинизмом: витрины не просто разбиты, а разломаны, на полу возле расколоченного стенда валяется брошенная стамеска. Из зала вынесли советские и немецкие награды, знамена, генеральский китель, оружие. За едва ли не единственной уцелевшей витриной – бутылка с коктейлем Молотова, символ сопротивления еще нацистской оккупации.

"Глупо уезжать из города, когда его освободили наши военные. Теперь он снова наш"

Оценить масштабы разграбленного помогают таблички за разбитыми витринами экспозиций и цветные буклеты: из музея похитили бронзовые топоры, древние кремневые серпы, золотые украшения сарматов, церковную утварь XVIII века, коллекцию монет и наград времен Российской империи. Но больше всего Еременко сокрушается по метровой мраморной скульптуре льва – многолетнем символе Херсонского краеведческого музея. Вместе с правоохранителями она нашла инвентарные книги: только по ним удастся полностью понять, что из коллекций похищено.

Кто именно и куда вывозил экспонаты, секретарь точно не знает, но предполагает, что в Крым. "В августе оттуда начали приезжать музейные сотрудники, директор провела их по всем экспозициям… Когда она уже уехала, по словам охранников, тут командовали две женщины – грузили все в машины с надписями "МЧС России", – пересказывает Еременко.

Большой грабеж вместо большой реставрации

Видео с синими КАМАЗами министерства по чрезвычайным ситуациям РФ показывает и Алина Доценко, директор областного Художественного музея, расположенного через дорогу от краеведческого. Всю оккупацию на нем провисел баннер с надписью на украинском: "Большая реставрация. Программа президента Украины". Доценко, вернувшаяся в Херсон вскоре после освобождения города, рассказывает, как под прикрытием реставрации пыталась убедить оккупационную администрацию, что галерею эвакуировали украинские власти.

"Русские военные пришли 1 марта – сперва забрали наши мешки с песком, построили из них что-то вроде блокпоста. Я распустила сотрудников по домам и велела держать язык за зубами", – вспоминает директриса. Здание охраняли полицейские – чтобы не привлекать внимание, они переоделись в гражданскую одежду. В начале мая оккупационные власти потребовали от Доценко организовать выставку ко Дню Победы, а в ответ на отказ вызвали на допрос в прокуратуру. Тогда Доценко поспешно покинула город, выехав на подконтрольную украинским властям территорию.

DSC05262

Херсон, ноябрь 2022. Министр культуры Александр Ткаченко привез в разграбленный художественный музей новые картины

|

Фото предоставлено автором

Лишь в июле оккупационные власти взломали помещение музея, выгнали оттуда охрану и обнаружили спрятанную коллекцию – всего около 14 тысяч экспонатов. По словам директрисы, информацию выдали сотрудницы музея – заведующая экспозиционным отделом Ирина Кольцова и бывшая заведующая фондами Анна Фурса. Обе они покинули Херсон вместе с российской администрацией.

По темным коридорам музея ходят следователи Службы безопасности Украины, они продолжают допрашивать сотрудников, оставшихся в городе. Директриса ведет нас в хранилище и показывает пустые стеллажи, где хранились картины английского художника XVII века Питера Лели, работы неизвестных авторов из Италии, Франции и Германии, большая коллекция советских художников, которую она собирала с 1970-х годов. Осталось немного: в глубине подвала на одном из стеллажей стоит несколько трехметровых портретов Владимира Ленина.

В конце октября в Херсон из Симферополя приехал директор музея Таврии Андрей Малькин. Под его руководством оккупационная администрация и вывозила музейную коллекцию, утверждает Доценко. В отличие от краеведческого музея, здесь не осталось даже описей. Теперь сотрудники опознают украденные экспонаты в сюжетах крымского телевидения и фотографиях из соцсетей.

Расхитители гробниц

Музейные ценности – не единственное, что забрали с собой оккупационные власти. Украинская администрация, вернувшись в Херсон, недосчитывается автобусов из муниципального автопарка и оборудования в больницах.

Россияне вывезли из города даже памятники имперским полководцам: Александру Суворову, Федору Ушакову и Григорию Потемкину. С объявления независимости Украины в Херсоне не стихали дискуссии об уместности монументов в память о российских колонизаторах. Точку в этой дискуссии поставила сама Россия, отступив из города, который меньше месяца назад официально объявила своей территорией.

DSC05047_1

Надгробие могилы князя Григоря Потемкина, разграбленной российскими оккупационными властями

|

Фото предоставлено автором

От Григория Потемкина, основателя военной крепости, на месте которой строился Херсон, не осталось даже могилы. Фаворит российской императрицы Екатерины II был похоронен здесь в 1793 году, под алтарем Екатерининского собора. Но вечером 25 октября сотрудники оккупационной администрации потребовали от священников выдать им гроб с останками князя. Об этом осторожно, не вдаваясь в подробности и не называя имен, рассказывает отец Илья, показывая пустую усыпальницу. "Настоятель храма, отец Петр, только успел в последний раз отслужить заупокойную панихиду – таким образом, как бы попрощался с князем", – рассказывает он.

Причин, заставивших россиян вывезти останки основателя Херсона, священник до конца не понимает: "Вероятно, они опасались за их сохранность. Но эти опасения беспочвенны, ведь именно при независимой Украине к историческому прошлому был почет и уважение".

"Если не кричишь – будут избивать"

У украинских правоохранителей до расхитителей могилы князя Потемкина руки, кажется, пока не дошли. В первые недели все ищут в городе совсем другие могилы. Но отступая из Херсона, российские власти, кажется, не оставили после себя массовых захоронений военнослужащих и гражданских – подобных тем, что ранее были обнаружены в Киевской и Харьковской областях. У херсонцев для этого есть свое жуткое объяснение: тела погибших солдат и казненных арестантов просто сжигали – в мобильных крематориях, печах силикатного завода и просто на городской свалке.

"После каждого боя там трубы дымились, и запах был такой, горелых костей – его ни с чем не перепутаешь. Я до этого только раз такой запах запомнила – когда бульон на плите забыла выключить и все сгорело", – вспоминает Алена, жительница одного из частных домов на берегу реки Кошевой, вызвавшаяся проводить меня к заводу.

Слухи о массовых сжиганиях тел правоохранители пока не комментируют, предположительные крематории проверяют эксперты-криминалисты. Следователи же пока работают с живыми – узниками оккупационной администрации, пережившими недели заточений и пыток.

Полицейские обнаружили в Херсоне четыре места, где оккупационные власти держали политических заключенных, рассказывает спикер местного управления полиции Андрей Кованный. В один из дней он обещает показать изолятор, расположенный в здании советского вытрезвителя. Но приходится ждать несколько часов – в здании его коллеги-следователи без перерыва допрашивают бывших заключенных.

"По утрам оттуда раздавался гимн России – заключенных заставляли петь. А по вечерам – такие крики, что страшно и думать, что там творилось", – вспоминает работница магазина по соседству с изолятором.

DSC05819

Стены изолятора, где российские оккупационные власти содержали заключенных. По свидетельствам местных жителей, изолятор стал местом постоянных пыток. Херсон, 2022 год

|

Фото предоставлено автором

"ЗСУ Слава Украіне", – написал кто-то на серых дверях уже после освобождения.

В итоге тюрьму показывает Виталий, 65-летний пенсионер, явившийся на допрос вместе с женой. В конце весны Виталий зашел проверить дом своего сына, украинского военнослужащего, там его и задержали российские силовики.

В камере на втором этаже, на стене рядом с посланиями и рисунками арестантов разных лет, кто-то тщательно вывел карандашом герб России и слова государственного гимна. Виталий подтверждает: гимн надо было знать наизусть и петь по утрам. "Не выучишь – будут избивать. Когда надзиратель входит – все по струнке и кричать должны: слава России, слава Путину, слава Шойгу. Если не кричишь – будут избивать".

В изоляторе он провел четыре дня – по местным меркам, это немного. "Но вернулся весь синий, от груди и до колен, мы его полтора месяца лечили", – рассказывает его супруга.

Сам пенсионер подробности заключения вспоминает неохотно. Полтора часа его жестко допрашивали, в основном – о сыне: в каком подразделении служит, на каком участке фронта воюет. "Я им сказал: не знаю, он о таком не рассказывает, – говорит бывший заключенный. – А они бить начали, ток подключали. Потом вдруг взяли и отпустили. Я так и не понял, зачем все это было".

Во время нашего разговора над головой то и дело гремят взрывы – изолятор находится недалеко от Днепра, с левого берега реки российская артиллерия теперь ежедневно обстреливает город, который после "референдума" официально объявила своим. Херсонцы все еще привыкают к новой реальности – жизни не просто в прифронтовом городе, а непосредственно на линии фронта. Украинское правительство настойчиво предлагает им эвакуироваться. Но проведя здесь неделю, я чаще всего слышал бесхитростный контраргумент, брошенный в конце разговора председательницей домового совета Анжелой Сильващук: "Страшно было при орках. Глупо уезжать из города, когда его освободили наши военные. Теперь он снова наш".

Read more

oDR openDemocracy is different Join the conversation: get our weekly email
Audio available Bookmark Check Language Close Comments Download Facebook Link Email Newsletter Newsletter Play Print Share Twitter Youtube Search Instagram WhatsApp yourData