В центре последних российских новостей – университетская профессура. В ночь с 7 на 8 ноября 2019 доцент исторического факультета СпбГУ убивает и расчленяет свою бывшую студентку. Как выясняется позже, погибшая, состоявшая с ним в интимных отношениях, была не первой его жертвой – уже в 2008 году другая студентка подавала на доцента в полицию заявление о побоях. Тогда, одиннадцать лет назад, он беспрепятственно продолжил свою преподавательскую деятельность. Случаи хамского и агрессивного отношения к студентам со стороны доцента хоть и рассматривались этическим комитетом СпбГУ ранее, но не повлекли за собой ничего, кроме “дисциплинарной ответственности”.
Пока следствие разбирает дело об убийстве в Санкт-Петербурге, комиссия по этике ВШЭ в Москве предъявляет своему профессору обвинения в "сознательном распространении непродуманных и безответственных высказываний, повлекших за собой ущерб для деловой репутации университета" и требует публичных извинений. Повод для скандала – критическое замечание о состоянии русского языка, сделанное профессором на его личной странице в фейсбуке.
Одновременное присутствие в новостных лентах дела Олега Соколова и скандала вокруг Гасана Гусейнова заставили многих задуматься о том, какую роль играют в российских ВУЗах этические комитеты. Способны ли они защитить интересы своих сотрудников и студентов – или, запрещая им участвовать в протестах, затыкая им рот и попустительствуя открытому сексизму, этические комитеты сами являются инструментом того насилия и злоупотребления властью, от которого призваны оградить? Об этом oDR поговорил со специалистом по академическим свободам Дмитрием Дубровским.
